168 Упомянута статья критика С. А. Лурье “„Одиссей в Архипелаге”: На родину возвращается из изгнания А. И. Солженицын” (“Невское время”, 1994, 27 мая).
169 Книга сохранилась в библиотеке Л. К. Чуковской. Надпись: “Дорогой Лидии Корнеевне Чуковской, другу моему, одной из первых и самых отзывчивых читателей „Архипелага”, когда он был еще тайно хранимой рукописью. Солженицын. 12 сентября 1994”.
170 В журнале “Нева” печатались “Записки об Анне Ахматовой” Лидии Чуковской.
171 Строки из поэмы Б. Пастернака “Лейтенант Шмидт”: “И жажда что-то выудить / Из прорвы прожитой”.
<p><strong>В соответствии с былью</strong></p>
Когда в каком-то малозначащем споре оппонент, переходя на личности, назвал меня “упертым”, я, признаться, не понял этого слова и справился, что это такое. А выслушав объяснение, с удовлетворением подумал: “Ну, это не про меня — это про Резника”.
Сейчас-то я вижу, что лукавил: это и про меня тоже, но все-таки про Валентина Резника — больше.
Он именно “упертый”, потому что в то время, как огромная страна с привычной размашистостью отрекается от своего недавнего прошлого, переосмысливая, а то и перемарывая страницы своей вновь обретенной истории, он с упорством одержимого пишет стихи, задавая себе и читателю вопросы, которые разъедают душу моего поколения: что же с нами происходило целых семьдесят с лишним лет, как это произошло и кто мы были в этом времени великих идей и свершений — жертвами, соучастниками или слепыми исполнителями? Кто повинен в том, что земля моей страны пропитана кровью, — мы или некие инопланетяне, совратившие предвиденьем прекрасного будущего невинный народ? Или же есть в нас некая червоточина, с пугающей регулярностью ввергающая нас в очередную пучину истории?
Мы с Резником — ровесники, дети войны, детдомовцы, приемыши, плоть и кровь этих лет страха, гордости, пайков, сталинских пятилеток, “армянского радио”, хрущевской кукурузы и имперской кичливости… Мы оба переболели одними и теми же поэтами, были влюблены в одну и ту же девушку, ставшую моей судьбой и горем. Мы оба поздно сложились как стихотворцы.
Да, Валентин Резник сложился. У него безошибочно свой стиль, узнаваемый по нескольким строкам. Если порой Резник кажется угловатым и работает под “слесаря, пишущего стихи” — не верьте ему: он книгочей, библиофил, собравший редкостную по ценности библиотеку. Он профессионал с жесткой хваткой мастера, способный выдать и точную рифму, и элегантную строку. И если он этого осознанно избегает, то это потому, что он — Резник и хочет говорить своим языком.
