Дело в том, что нам известно о двух разных онтологических типах отношений между мужчиной и женщиной. Первый задан в Книге Бытия. «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями], и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею], и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Быт. 1: 27 — 28). Заметим здесь, что владычество это — не есть отдание «в снедь» человеку. В пищу людям (об этом сказано чуть дальше) даются плод древесный и семена травы, а всем животным — зелень травная (Быт. 1: 29 — 30). То есть владычество здесь никак не предполагает эгоистического потребления мира человеком. Предполагает оно скорее некий союз, некое единство, где человек — согласно второй главе Книги Бытия, хозяин и работник в раю — продолжает творческий акт Творца и, зная имена всех тварей, осуществляет симфонию, выполняет роль дирижера совершенного творения.
В рассказе второй главы книги Бытия подчеркивается создание прежде единого человека, потом разделенного на два пола — то есть на две половины1: мужчину и женщину (Быт. 2: 21 — 24). О том, что речь идет именно оразделенииединого надвое, а не опроисхожденииодного из другого, на мой взгляд, безусловно свидетельствует тот факт, что заповедь невкушения от древа познания добра и зла дается единому человеку (до отделения жены от мужа) (Быт. 2: 16), и после разделения предполагается, что ее знают оба (см.: Быт. 3: 1 — 3).
Сочетая два рассказа Книги Бытия, можно сказать: человек разделен надвое, с тем чтобы продолжать это деление, умножаясь («плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю»). Но это множество возникает из первоначального единства и обеспечиваетсясоединениемразделенной двоицы, составлением «единой плоти». То есть умножение возникает из воссоединения однажды разделенного снова впервоначальную целостность,в едину плоть. Само же воссоединение, по-видимому, работает как ритмический организатор мироздания, связывая его в неразрывное единство, становящееся источником преизобильного множества. Воспоминание о таком райском соединении присутствует, например, в обрядах зимнего солнцеворота — конечно, в очень искаженной форме.
