Он неудобный поэт. Он пишет о времени, которое не отпускает его. Поэтому он и “упертый” — у него совесть, больная этим временем. И в этом он очень русский поэт.
Геннадий Русаков
* *
*
Бедностью проветрена обитель,
На исходе зрение и слух,
Но ни на кого я не в обиде,
Сам себе и кесарь, и пастух.
Терпеливо коротал эпоху,
Всех собак не вешал на вождей
И, случалось, обращался к Богу,
Чтобы было все как у людей.
Чудом отбивался от напастей,
Обладал и страхом и отвагой.
И давно простил советской власти
Все, за исключением Карлага*.
* *
*
Не люблю истоптанных тропинок,
Не терплю исхоженных путей,
Вмятых в землю листьев и травинок,
Расчлененных дождевых червей.
Слишком стали проходимы чащи,
Уловимы птица и зверье.
Слишком стало не цениться счастье
Проторить, открыть, сказать свое.
* *
*
А над ним ничего, кроме неба:
Ни деревьев, ни трав, ни цветов.
Он лежит, как предмет ширпотреба,
Заполняющий мусорный ров.
То, что было когда-то окопом
Глубиною в четыре штыка, —
Обернулось помоечным гробом
Для истлевшего фронтовика.
Черепная коробка снаружи
Да пасьянс из берцовых костей.
Как живой был Отчизне не нужен,
Так и мертвый не нужен он ей.
И проходят года чередою,
Фронт давно откатился за тыл,
А его все никак не зароют
В ту страну, что он телом закрыл.
* *
*
Мы еще увидим небо в алмазах.
А. Чехов
Какое там небо в алмазах!
Считаешь до пенсии дни.
Прожиточный минимум разом
Расставил все точки над “и”.
Живи в соответствии с былью
И будь благодарен судьбе,
Что сделаться лагерной пылью
Еще не случилось тебе.
* *
*
Морозная архитектура скверов,
Звезд полыханье в черной синеве,
Напоминая стаю фокстерьеров,
Мотается поземка по Москве.
А в улочках посольского Арбата
Державная дежурит тишина,
И матерью погибшего солдата
Стоит над ним печальная луна.
* *
*
Не то чтобы ума палата,
Однако и не без того…
Была престижная зарплата,
Да непрестижное родство
По крови, взглядам и манерам,
Хотя держался молодцом.
Ты не был для меня примером,
А просто был моим отцом.
Трудился. Вкалывал. Ишачил.
Гордился, что рабочий класс,
И то, что для меня ты значил,
Я, может, понял лишь сейчас,
Когда тебя совсем не стало
И лег ты на исходе лет
Под пирамидку из металла,
Окрашенную в скверный цвет.
<p><strong>Об онтологии отношений мужчины и женщины в христианстве</strong></p>
