Наблюдение за собственными снами известно со времён уже первичного самоосознания. Ряд первобытных племён делал первые неуверенные попытки использования примитивного сталкинга. Община выслушивала на утренних собраниях сны своих рядовых членов и пыталась строить свою организацию в соответствии с общей мелодикой снов. Здесь следует обратить внимание на два важных фактора.
Первый был более важен для самой первобытной общины и заключался в том, что метод приносил довольно серьёзные практические результаты, несмотря на повышенную ёмкость энергетических затрат сил и времени. Тогда ещё примитивные способы энергообмена, повсеместные опасности и короткий срок условной жизни делали время непропорционально дорогим, а усилия затрачиваемые на созерцание, анализ и синтез вполне могли показаться более, чем бесплодными. Но даже затрачивая энергетически плотные отрезки времени на исследование путешествий в ирреальности, первобытное племя внимавшее снам через определённые сроки далеко опережало в развитии своих соседей, и затраченные усилия в результате окупались сторицей.
Второй фактор более интересен для нас: попытки не мыслить, но пытаться прочувствовать, вели к осознанию превуалирующей энергоёмкости чувств. Повышенная (доминирующая) энергетика чувства обрабатывалась более скромной (производной) энергетикой мысли. И одной из базисных установок онейрологии настоящего также служит постулат о превуалировании энергетики чувства. Ошибка первичного самоосознания, которая отводила доминирующую роль в процессе постижения разуму мысли и не уделяла внимания разуму чувств, присуща многим разумогенезам на ранней стадии развития. Понимание чувства, как кода несравнимо более сложного относительно элементарных мысленных построений, приходит обычно на высоких стадиях развития разума. Но первые проблески этого понимания, как мы видим, имели место на самых ранних ступенях становления человечества.
Но развитие праонейрологии носило очень нестабильный, конечно, характер. Продвинутое в осознании племя вслед за возвышением своим, подчиняясь закону общей целесообразности социального выравнивания, частично подтягивало до своего уровня соседние племена и, за редким исключением, на время само утрачивало свои передовые исследовательские обычаи.
