– Твоя микрография – резерв-копия атомарного состояния тела на данный момент – обновлена в ЦЭС. В случае аврал-потери всего тела и сознания сразу бригада спасения сможет активировать-воссоздать твоё предсостояние в этой точке. То есть, если ты залетишь, допустим, в случайную аварию в космосе и от тебя ничегошеньки не останется, то попросту очнёшься здесь полностью с теми же показателями тела и с зафиксированными состояниями психики-памяти. Заодно с рубашкой и тапочками!.. Так что разница для тебя в тот момент будет разве что лишь в возможном моём отсутствии рядом. И что там с тобой приключилось на авралке узнаешь уже по выходу из модуля у тех, кто тебя вытаскивал и спасал. Своеобразное всё-таки, сразу скажу, состояние – иногда просто правда не верится в то, что тебе там про тебя же нарассказывают, а ты, допустим, долго не сейвился и у тебя соображалка отстаёт от событий на годы назад!
– Как «не сейвился»? – Малыш сидел с открытым ртом. – Эйльли, и что – много раз так можно?!
–
– Ага.
– Тогда здесь вроде всё. Самому фоткацца можно через этот пульт управления – впрочем, там, когда соберёшься зайти в InfoInsider'е целый мастер помощи по модулям регенерации… А теперь нам с тобой можно заглянуть в «Книгу Жизни» – реанимационный отдел…
Эйльли деактивировала приборы комнаты-модуля, сказала «Всем спасибо!» и вывела Малыша снова в зал.
…– Восстановимы практически все – достаточно цепочной информации, – объясняла Эйльли ему по дороге, пока они шли по коридорам и неторопливо поднимались то на лифтах, то пешком по полупрозрачным ступенькам изгибающихся лестниц. – Каждый ребёнок помнит по крайней мере свою маму, мама в свою очередь помнит отца, ну и всяких там, кроме того, соседей, знакомых и родственников. То есть обычно информация даже многократно дублирована и избыточна.
– Как это – «помнит»? – не совсем понял Малыш. – Разве восстанавливают не по черепу? Ну, в смысле по генокоду хотя бы какой-нибудь одной целой клетки…
– Генная реанимация является предшественницей информационно-энергетической реанимации. Да, сейчас пока восстановление человека и его личности ведётся в основном по археологическим биофрагментам и имеющейся о нём информации. При этом информация должна быть довольно яркой для воссоздания максимально точного психоэнергетического портрета. Но я тебе говорю о самом принципе – информационное восстановление, которое мы сейчас только начинаем осваивать, в перспективе способно практически полностью воссоздать весь численный состав ранее жившего человечества. В твоей экс-игре это тоже, кажется, упоминалось там как-то…
– Да, – Малыш припомнил пару-тройку учений и религий из своей прошлой жизни, говоривших о грядущем втором рождении или воскресении в вечной жизни. – Только там гораздо чаще «упоминалось» о том, что если удачно повосстанавливать всяких хмырей, то сразу ко всем придёт конец света!
– Ну и что, – пожала плечами Эйльли, – обычное незрелое представление и вполне нормальные сомнения в среде неразвитых этически отношений и стартовых инженер-технологий!.. Не бывает на самом деле никаких «хмырей», Малыш, как, впрочем, и «концов света»… Сейчас покажу. Мы пришли как раз, это здесь!..
Они, кажется, поднялись на самый верхний уровень-этаж – сквозь стекло потолка совсем уже огромного зала, стены которого даже чуть подёргивало дымкой от удалённости, светило яркое дневное солнце Нового Мира…
– Это одна из эстет-эмблем «Книги Жизни», – Эйльли подвела Малыша к большой свободно вращающейся в воздухе голографии объёмного ромб-кристалла.
В средней части кристалла была чётко выделена верхней и нижней границею полоса играюще-разноцветных энергий, которые закручивались в самые причудливые вихри энергетических визуализаций. Нижнее остриё кристалла казалось сложенным из почти непрозрачного, чуть зеркалящего гранями чёрного агата, а верхняя часть наоборот была до ослепительного прозрачно-светлой. По всему объёму то всплывали, то погружались какие-то шарик-частицы: когда они оказывались в середине, то принимали самые разные цвета и составляли собой всю играющую цветопереливами энергетическую мозаику; когда оказывались внизу, то выглядели небольшими почти одинаковыми искорка-звёздами; а когда всплывали наверх, то становились белыми жемчужинами с радужно-перламутровыми сияющими поверхностями…
