– Смотри, вне игровой полосы погружения все имеют схожие и универсальные параметры. И лишь в игре принимают тот или иной светоцвет-окрас – свою игровую роль. Наша история-прошлое это тоже часть такой вот игры. И процесс реанимации в КапеllaN'е это подъём отыгравшей свою роль частицы цивилизации в надигровое поле. Условно, конечно, надигровое, поскольку и наш мир является частью игрового пространства – границы голограммы проведены чётко лишь для создания представления. Воссозданная генно-информационной реанимацией личность утрачивает сковывавшее её самоотождествление с временной игровой ролью – кем бы не был и чем бы не занимался человек там, в своём игровом прошлом, он вполне естественно перестаёт относиться к своей роли серьёзнее чем просто к роли… Ага?
– Кажется… да… – Малыш упорно соображал в такт старательно-неторопливому объяснению Эйльли. – Эйльли, а я тоже тогда… из истории-прошлого?
– Нет, ты из NightMare. Твоя игра была во многом построена на исторических реалиях и аналогиях, так что для тебя пока, в самом деле, можно слегка запутаться. Система реадаптации принципиально разная в этих случаях, хотя местами, конечно, и схожа: картины исторического прошлого, насыщение знаниями, развитие памяти… Но если ты, скажем так, вспоминаешь, то люди прошлого – обретают. И в их случае это процесс более постепенный – сознание проходит через различные ступени развития, не в игровом замедленном, «реальном» режиме временесоотношений, конечно, а куда быстрее, но всё-таки на реадаптацию восстановленной личности уходят месяцы, а иногда и многие годы… Зависит от энергоинформационной развитости личности – людям сравнительно недавнего прошлого необходимо меньшее время на полную реанимацию и достаточно схожей с твоею модуль-палаты; людям древности требуется и большее время и создание целого индивидуально-игрового микромира, собственной реадаптационной среды…
– Покажешь?
– Ага, сейчас спустимся к модулям…
– А здесь вообще что?
– Здесь, на самом верху, в основном изыскательские отделы – научные исследования и библиотечно-архивный археологический поиск. Ниже – лаборатории и реанимационные модули. А потом уже реадаптационное отделение.
Они вернулись к врата-проёму лифта и спустились на несколько уровней. Здесь были точно такие же плавных линий бело-матовые тоннель-коридоры, как и возле дверей комнаты Малыша.
– Сейчас… Зайдём в гости к кому-нибудь… Посмотрю у кого тут открытый доступ уже… – Эйльли играла со своим InfoInsider'ом. – Ты, Малыш, вообще кого бы хотел воскресить прямо сразу же?
– Бриджитт Бордо и Юрия Никулина! – Малыш редко искал долгие выходы в особо затруднительных для мышления случаях.
– Почему? Ты же даже не знаешь её…
– Просто так – имя прикольное и красивая, наверно, была… А Юрий Никулин был добрый кловун самый нормальный – а не то что там у нас ещё дофига было и аномальных клоунов всяких!.. Вроде меня…
– Лады! Посмотришь потом по внутренней справочной КапеllaN'а через InfoInsider – были ли такие личности в реальной истории и проходили или нет уже реанимацию… Если ещё не проходили – закинешь своё энергоинформационное отношение к ним в базу запрос-данных, ускоришь процесс.
– А если не были?! – ашж замер Малыш посреди коридора. – То тогда что – это просто могли быть мои игровые реалии?..
– По разному… – согласилась Эйльли. – Могли быть сняты с реальных исторических персонажей или просто выдуманы, могли оказаться исключительно энерготехникой или же кем-то из игроков твоего командного сопровождения… Не переживай в любом случае – «игровые реалии» тоже восстановимы вполне! Разве что через другие виды техник… Ага – вот, здесь, кажется, можно. Войдём?
…у окна-панорамы стояла красивая женщина и смотрела на город. Серебристо-голубое полупрозрачное платье разрезом до пояса чуть приоткрывало крылышки её узких точёных лопаток и напоминало скорей какой-то древний пеньюар-ночнушку, а вовсе не платье. «
– Привет, меня зовут Тайи! – обернулась женщина от окна с очаровательной улыбкой. – Я из девятнадцатого. Театральная эстет-коммивояжерка – треть жизни разнорабочей в прибрежных фабриках рыбацких промыслов, другая в каком-то затрапезном паблик-хаузе рядовой проституткой. Не совсем, правда, поняла, в которой из третей было тяжелей, но во второй иногда перепадали незаурядные энергетические образцы и свежие фрукты!..
Она на миг скосила глаза – точно так же, как и Малыш – на свой InfoInsider, а потом рассмеялась и стала ещё красивей.
– А третья? Треть… – Малыш озирался по сторонам: комната была немного похожа на его комнату и была совершенно другой – какие-то кисейно-воздушные занавесы, кристаллоподобные трюмо-тумбочки, очень небольшая и совсем простая кровать, но выглядевшая столь уютно, что ему чуть не захотелось сразу поспать в ней хоть минутку, свернувшись калачиком… «XIX век» – дошло, наконец-то, до Малыша.
