И они довольно мило беседовали, настолько же тепло, как в том оставленном Малышом мире беседовали бы знакомые друг с другом давно-предавно и много-премного лет… Напиток, казалось, передающий цвет, неземной терпко-лакомый вкус и саму эстетику расплавленного янтаря, сопровождал их неспешно тянувшуюся беседу. Когда Эйльли – на взгляд Малыша совершенно неприлично – хихикнула и сказала:
– Она хочет с тобою тайэньи-динь!
Малыш иногда ещё всё-таки пока с одинаковым трудом привыкал и к её выходкам и к свободной подвижности ритуалов. Но ему нравилась пронизанная солнцем фигурка женщины, и «тайэньи-динь» они делали прямо в её глубоких старинного вида креслах горящего янтаря...
Она была дежурной по Уровню Приветствия и Привхождения этой грандиозной инфотеки с археоформенным названием =Библиотека=. У неё была очаровательная маленькая грудь, чуть печальные глаза и крошечная симпатичная родинка на левом плече...
Солнечные лучи окончательно опутали их своей янтарной, изысканной, прочной вязью, а тепло вницавшегося в них янтарного напитка после всего происшедшего подобно прекрасно-тягучему сну уравновесило неспособные больше и к малейшему движенью тела…
Она благодарно улыбнулась Эйльли. А когда к ним вернулась возможность движения, провела необходимое здесь, оказывается, инфоукалывание. На плече Малыша зазолотился бусинкой крошечный шарик стери-тату, а в левом верхнем уголке его InfoInsider’а появилась трёхмерная карта-схема довольно сложного устройства Библиотеки. Всю левую визуал-вертикаль заполнила панель управления с кнопками активации маршрутов, выбора залов и с каталогами дополнительной информации.
Женщина точёного янтаря в последний раз шепнула им что-то тёплое и провела узкой ладошкой по исчезающей под её прикосновением янтарной энергопреграде стены.
Они вышли в один из парадных просторов Библиотеки.
Высокие стены и своды идеального стекла представляли во всей неохватной шири панораму величественной красоты уходящего за горизонт солнца. Было потрясающе тихо и словно пелена вечерней усталости, казалось, подёрнула всё пространство вокруг и сам прозрачнейший воздух Библиотеки: из темнеющих уголков и потайных вечерних закоулков то и дело выпрыгивали оранжем надломанно-звонких лучей шальные солнечные зайчики; бушевавшее же вокруг них безумное море огня всё никак не могло достичь затаён-уголков, чтоб не оставить тёмных до абсолютного ареалов пространства за величественными и изящными статуями, за уступами и карнизами форм, меж пролётами уносящихся ввысь лестничных балюстрад…
– Эйльли, столько солнца – жизнь в нас льётся в огне?
– В огоньке ярко пламени!..
– Энергия происходит и проистекает о нас?
– Энергия проистекает из навечно замкнутого цикла!
– Смотри, на кончиках моих оплавляемых энергией пальцев возникает короткий разряд безошибочного постижения!
– Осторожно, решение не приходит одно…
Изваянья печальных от вечера, обнажённых и полуслепых голограмм довершали притихше-обширное чудо строения потухавшего в солнечном закате простора. Сотворённые, казалось, из застывшего времени, полупрозрачные и неожившие ещё ночным самосвечением, пустотой чёрного абсолюта вбирали они последний искренний солнечный свет…
Он невольно застыл... Ощущал и трогал тёмные голограммы упрятанные в собственную тень по сторонам шири простора, касался их собой и кончиками обжигающихся о них пальцев. Странной тьмой, сгустками обессвеченных и неведомых существ вбирали они часть непреложного его; толчками неощутимыми и колкими предавали внутренний страх… И преданный ему страх кружил тёмными вихрями внутри его наслаждающейся древним сумерком души.
«Осторожно! Баланс…», тихий, почти неразличимый шёпот Эйльли вдали. Он с трудом понимал, что он есть. С трудом привыкнув к виткам чёрной безысходности внутри себя, на её крыльях выходил он из конечного жуткого ступора.
– Что это было, Эйльли?... – Малыш весь дрожал крупной дрожью внутри согревающих его вечерних лучей.
– Sopor Aeternus. Религия древней тьмы. Вечный сон глубинного разума…
Наконец, он вернулся в себя и тогда с интересом обернулся вокруг. По-прежнему слегка поражала пустота зала, этого почти необъемлемого простора.
– Почему так немного посетителей у Великой Библиотеки?
Лишь несколько людских фигур виднелись вдали. Многомиллионный АllоStаr и…
