Малыш встал справа от человека и приблизил ладонь к его правому плечу на расстояние границы возможного энергоожога. Холод тысячей игл впился ему в ладонь и информация поверхностного энергообмена засветилась на панели нижней визуал-горизонтали InfoInsider'а. «Время входа», «Время рекомендуемого окончания игры» (просрочено четырежды), «Личный предел» (пересмотрен трижды), «Энергобаланс», «Журнал критических состояний».
– Некоторые Паломники не возвращаются из игры веками. Их энергообмен осуществляется непосредственно с Центральной энергосистемой. Ну, и друг с другом, в случае сетевого вида игры. Они часто выбирают очень замысловатые игровые пути, погружаясь в миры глубинных уровней сознания, а вернуться оттуда иногда совсем не легко. Низовые уровни стремятся к замыканию на себе и разрывать их кольца в спираль движения сложно даже для высоких духом. Причём в процессе игры иногда идёт погружение играющего сознательное, иногда же полностью бесконтрольное уже с его стороны. Помочь ему призвана целая система предосторожностей. Рекомендуемые и аварийные выходы, лично устанавливаемые перед входом ограничения на время и на величины предельных энергопотерь и энергоприёма, регулярные и авральные проверки Центральной энергосистемой состояния энергобаланса, цепи напоминаний о необходимости срочного выхода, вплоть до принудительного вывода из игры с целой системой постреабилитации: принудительно возвращённому ещё необходимо доказать, что он покинул игру – сознание его зачастую ещё долго продолжает блуждать среди игровых им оставленных стен... Но совершенного средства оставления игры кроме самовызволения как всегда быть не может. В конечном счёте все, даже личные, ограничения и пределы подвергаемы личному же пересмотру. И сам принудительный вывод, как конечная воздействующая, вполне может быть избегнут посредством внутреннего диалога играющего и Центральной энергосистемы, если играющему удаётся убедить ЦЭС в своей полной безопасности. Так Паломники, случается, превращаются в Ввергнутых. Тропа Вечного Невозвращения питается о них своими узкими берегами. Опасность единственно в этом. Но игра, как всегда, стоит любой опасности!...
– У тебя есть третий дан? – Малыш покосился с опаской на Эйльли: в её глазах, ему показалось, проблеснули безумные искорки.
– Есть! – сказала Эйльли и показала язык.
– А у меня? – осторожно разведал Малыш.
– Не скажу! – разведка не удалась пока и Эйльли тихо засмеялась. – Ни за что! Ой!
Она отдёрнула ладошку от сидящего адепта. Обожглась о лёд. Малыш взял к себе. Посмотрел. На всякий случай поцеловал.
– I-лёд! – прокомментировала событие Эйльли, строя на всякий случай большие зеркальные глаза. – Мы для него сейчас лишь присутствия. Нечто из ничего.
– Он заметил нас?
– Скорей всего. Он сейчас кстати где-то в близких параметрально твоей экс-игре мире древнего времени. Возможно вспомнил как раз сейчас, что ему ниспосланы два ангела-хранителя. Причём хранитель из них собственно только один. Ага – тот что справа! Второй, скорей искуситель...
Она рассмеялась. Он улыбнулся и ещё раз дунул на капризно регенерирующуюся кожу смуглой ладошки.
– Эйльли, я что ли отсюда зашёл в прошлый раз, да?
– Нет, сокровище, ты вляпался ещё даже несколько круче! – Эйльли с крошкой упрёка-иронии улыбнулась ему. – В Библиотеке игры не менее увлекательные, но всё же не заведомо безысходные, как иногда на NightMare…
Малыш чуть посопел носом, изображая недецкое своё прераскаяние, и они покинули зал-предел пятой инфоступени – зал захватывающих реальностей и чарующих всецело всё восприятие игр...
По карте-схеме в левом верхнем углу InfoInsider'а Малыш с помощью Эйльли отыскал зал четвёртой инфоступени, платформа перемещения, встроенная в одну из матово-чёрных клеток, окуталась перламутровым покровом и подарила им невесомость свободного падения. Пока они целовались с Эйльли, перламутровая дымка незаметно улетучилась и они оказались в центре ещё одного обширного зала, в пределе инфообмена четвёртой ступени.
– Здесь также задействованы все органы чувств, – поясняла Эйльли, – но исключена возможность прямого воздействия на сюжет произведения. Это уровень одностороннего информационного восприятия. Здесь уже нет непосредственных игроков – участники инфообмена являются удалёнными созерцателями, которые несколько подобны тем, кого в прошлой твоей игре-жизни называли зрителями. С той лишь разницей, что зрителям там у вас были доступны только два сенситив-приёма – аудио и визуальный; здесь же с пяти основных человеческих сенситивов отсчёт иногда лишь начинается…
– А косвенного? – с чего-то заинтересовало Малыша.
– Что – косвенного?
– Косвенного воздействия на сюжет произведения возможность не исключена? – после столь поразившего его прошлого зала с играми в настоящую жизнь у Малыша определённо развился инстинкт дуновения на воду взамен молока...
Эйльли рассмеялась:
