Притянутая чужим мысленным призывом, которому не смогла сопротивляться, я тоже включилась в дьявольскую матрицу и теперь ощущала происходящее в ней… через яд, текущий в моей крови, оставшийся после укуса паука в Хордвике.
Мое присутствие в матрице не вызвало ни у кого сомнений — ко мне отнеслись, как… к одному из множества пауков, влившихся в общий разум.
Вот и я тоже стала его частью. Одной из деталей конструктора.
Пчелой их улья.
Да, последнее сравнение мне понравились больше всего. Коллективный разум и Улей, который планировал нанести удар по городу людей.
Я видела Сирью искаженным по людским меркам зрением засланных в него разведчиков. Смотрела на обитателей города так, как глядели на них Темные.
Люди были для них полными жизненной энергии существами, пригодными для питания. Но они сопротивлялись. Огрызались магией, вытаскивали острые мечи, не собираясь так просто умирать и становиться пищей.
Улью это не нравилось. Он волновался и, в который раз объединившись, собирался решить, как ему быть дальше.
Но сперва каждая из его частиц принялась вливать в коллективное сознание то, что успела узнать о людях и об этом мире.
Делилась информацией.
Из меня тоже попытались ее вытянуть, но я отгородилась мысленной стеной, затем притворилась глупым пауком, который ничего, ничегошеньки не видел и не знает — только пески и разрушенные стены Хордвика.
И мне поверили — в Улье не существовало лжи, потому что подобное противоречило их природе. Как можно врать самому себе?
Зато мне ложь во спасение была прекрасно известна.
Я видела обрывки чужих воспоминаний — высокие крепостные стены и прорытые крепкими лапами ходы под ними, по которым Темные попадали в город. Узкие улицы, деревянные или каменные дома, люди, мечи и взлетавшие в небо драконы.
Магия, ответная ярость, трупы и сладкая-пресладкая кровь…
Тут меня затошнило, но я понимала, что своей реакцией могу себя выдать, поэтому постаралась утихомирить желудок, затаиться и продолжить наблюдение.
Речь!.. О боже, промелькнуло у меня в голове, они понимали людскую речь!
Потому что они учились — но только те, кто посложнее. Да, они пытались узнать о людях и этом мире больше, с каждым днем становясь все умнее и умнее.
Они хотели, чтобы остальной Улей тоже поумнел, но для этого им нужно напитать кровью и жизненной энергией тех, кто попроще.
Дать им возможность развиваться.
Эволюционировать.
Как именно это происходило, я пока еще не понимала. Но при достаточном количестве пищи Улей мог разрастись настолько, что подчинить себе весь мир, как это произошло и в других…
Тут я снова едва не выдала себя реакцией. Улей заволновался, но я вовремя притихла, вновь притворившись пауком.
Они планировали напасть на Сирью. Посеять панику в городе людей, уничтожить очаги сопротивления, а затем учинить бойню.
Напитаться. Развиться, разрастись. Закрепиться на этом месте, после чего двинуться дальше.
Бойня будет в ближайшее время — так они решили. Им нужна пища, и уже скоро люди соберутся вместе, не ожидая нападения.
Тогда-то они за ними придут.
Эта мысль понравилась Улью — по нему прошла волна одобрения. Все было решено, причем единогласно, потому что никакого голосования не могло быть и в помине. Но каждый усвоил свою задачу — все, даже глупые пауки, стоявшие на самой нижней ступени его развития.
Затем Улей принялся распадаться. Развалился на множество мельчайших частей, и каждая из них снова стала самостоятельной.
Вот и я тоже… Развалилась, а потом открыла глаза. Заморгала, приходя в себя.
Вспотевшая, дрожащая, я лежала в постели на втором этаже таверны «Дохлая Лошадь», а по моему лицу текли слезы.
Румо тоже был в комнате. Стоял на кровати радом со мной и смотрел мне в глаза. А потом он завыл — жутко, пронзительно, леденяще кровь.
Но я тотчас же его обняла, и он бухнулся на постель, позволяя мне прижаться к нему и спрятать лицо в его шерсти. Я искала утешения, пытаясь прийти в себя после пережитого ужаса.
«Что это было? — спрашивал Румо. — Я словно почувствовал присутствие Темных. Мне показалось, что их целое полчище — здесь, в твоей комнате! Но ты была тут одна».
Тогда-то я обо всем ему рассказала — о том, что мне удалось вызнать про Улей и будущее нападение. На это Румо заявил, что если мы не собираемся бежать…
— Не собираемся, — покачала я головой. — Зачем? Да и куда? К тому же если мы побежим, то они убьют всех в Сирье, а потом двинутся дальше. И однажды, поработив весь мир, они доберутся и до нас.
«Тогда об этом должны узнать остальные из твоего рода. Похоже, ты — шаман своего племени и способна предвидеть будущее».
Но напрасно я пыталась убедить Румо, что это было вовсе не видение того, что однажды произойдет. Я словно стала частью Улья, и это произошло совсем недавно…
Но Румо не понимал. Не мог взять в толк, о чем я толкую и что такое Улей. Он ничего не знал о пчелах и не представлял, как существа могут думать одновременно, став единым целым.
Но настаивал, чтобы я обо всем рассказала тому магу, который пытался установить с ним мысленный контакт.
Потому что, по его мнению, он был довольно толковым.
