Первая и главная причина — я раз и навсегда зарекся принимать различные обезболивающие, которыми так и норовили напичкать меня все врачи, которых мне доводилось встречать с момента выписки из госпиталя Святого Луки. Я подозревал, что малейшее послабление может пробить брешь в моей обороне, которая позволяла мне бороться с зависимостью уже больше года. И не намерен был рисковать.
Вторая причина — нынешняя работа, которую не без труда смогли отыскать для меня в центре занятости, относилась, согласно государственным нормативам, к «работе с вредными факторами труда». Наличие «вредного производственного фактора», которым являлось постоянное воздействие шума с силой звука свыше ста децибел, означало, что некоторые люди могут быть не допущены к такой работе по состоянию здоровья. И я, со всеми своими травмами, был одним из первых кандидатов на лишение допуска.
— Пройдите, пожалуйста, к УСКЗ, — предложила врач первым делом. — Пожалуйста, разуйтесь и разденьтесь до пояса перед прохождением теста.
Неохотно скинув спецовку, стянув с тела липкую от пота футболку и разувшись, я проковылял к хорошо знакомому устройству и занял позицию на платформе.
— Здравствуйте, мистер Войцеховский, — вежливо обратился ко мне женский голос, воспроизводимый виртуальным интеллектом компьютера. — Желаете ли вы пройти тест на?..
— Желает, желает, — перебила компьютер врач, как всегда делали медики в таких случаях. — Приготовиться к экспресс-тесту! Не двигайтесь, Димитрис.
Я стоял неподвижно, пока система готовилась к сканированию, делая над собой усилие, чтобы инстинктивно не тянуться рукой в сторону раскалывающейся головы и саднящего глаза.
— Пожалуйста, дышите ровно и постарайтесь не двигаться, — попросил меня компьютер. — Тест может занять около минуты. Не волнуйтесь, это совершенно безопасно.
Минуту я терпеливо стоял и размеренно дышал, позволяя измерить свое артериальное давление, пульс, объем легких, провести экспресс-анализ крови и иные составляющие теста. Все это время глаз продолжал дергаться и невыносимо болеть, и мне приходилось скрипеть зубами, чтобы не вскричать.
— Тест окончен, — доброжелательно оповестил меня компьютер. — Желаете ли вы?..
— Ничего, — ответила за меня врач. — Отключение.
— Спасибо, что воспользовались оборудованием компании «Омикрон медикал». «Смарт Тек». Разум на службе человечества, — завершила свою работу система.
На высоком воздушном дисплее, расположенном напротив меня, появилась схема человеческого тела, органы, сосуды, кости и мышцы которого были подсвечены разными цветами. Изучать схему я не стал, так как ничего нового я бы о себе не узнал.
— Можно одеваться? — спросил я, сходя с платформы.
— Да, конечно, — рассеянно ответила врач, которая, в отличие от меня, внимательно изучала результаты теста, ловко оперируя экраном с помощью движения рук. — Присядьте.
Когда мы наконец оказались вновь лицом к лицу, врач тяжело вздохнула и посмотрела на меня с заученным наизусть выражением участия. Потом произнесла:
— Димитрис, вас мучают боли. И это немудрено. Я все еще не понимаю, почему вы не хотите…
— Доктор…э-э-э… Редди, да? — вежливо перебил я ее, подсмотрев фамилию на бейджике, так как линзовый коммуникатор на своих больных глазах не носил. — Я в полном порядке. Если глаз и беспокоит меня чуток иногда, то это вовсе не повод, чтобы пичкать меня лекарствами. ОК?
Вновь вздыхая, врач по фамилии Редди покачала головой. Из моей медицинской карточки, ей, конечно, было известно о моей неприязни к лечению и медикаментам, которую какой-то умник-психиатр окрестил словом «фармакофобия».
— Димитрис, — проникновенно сказала она. — То, что вы постоянно терпите боли, пагубно влияет на ваше физическое и психическое здоровье. Вы не должны бояться облегчить свои страдания. Современной медицине известно множество способов анестезии, в числе которых и такие препараты, которые не вызывают риска возникновения химической зависимости.
— Все это мне хорошо известно, — ответил я, нетерпеливо качая головой.
Рука постоянно подсознательно тянулась к глазу, норовя прикоснуться к тому месту, где болело — от этого инстинкта мне так и не удалось избавиться, хотя я и научился ему препятствовать. Чтобы занять чем-то руки, я схватился одной за поручень стула, на котором сидел, а другой начал нервно чесать бороду. «Возьми себя в руки», — приказал я ноющему телу.
— Доктор, я взрослый человек, и это моя жизнь, — сказал я твердо, поднимая взгляд. — Я в состоянии терпеть те неудобства, которые причиняют мне мои фронтовые травмы. И я не согласен на медикаментозное лечение. Мой организм сам справится.
— Это не так, Димитрис, — покачала головой врач. — Иногда ему правда нужно помочь. Вы знаете, что в эпоху средневековья средняя продолжительности жизни людей не превышала тридцати пяти лет, а уже в начале двадцать первого века в развитых странах превысила восемьдесят? Сейчас средняя продолжительность жизни человека при здоровом образе жизни и надлежащем медицинском обслуживании составляет более сотни лет. Этому прогрессу человечество обязано исключительно развитием медицины…
