Эта женщина не ставила себе за цель произвести на кого-то впечатление. Во всяком случае, не теми способами, которые, как принято считать, от природы даны каждой представительнице «прекрасного пола». Никогда не переставал удивляться тому, что гендерные особенности, которые эволюция воспитывала в женщинах тысячелетиями, в характере этой феноменальной бой-бабы отсутствовали напрочь.
На вид ей можно было дать лет тридцать пять, что примерно соответствовало реальности. Суровые черты лица не носили ни малейших следов макияжа. Выдающиеся скулы, высокий лоб и волевой подбородок намекали, что с этой особой шутить не стоит. Еще яснее о том говорил нос, носящий, как у многих бывших боксеров, следы многочисленных переломов. Правый глаз, словно у карикатуры на пирата из киноблокбастеров, прикрывала круглая черная повязка. Короткий жесткий ежик темных волос явно никогда не знал ни дорогих шампуней и лосьонов, ни руки профессионального парикмахера.
Накачанное смугло-коричневое тело сложением больше напоминало мужское. Подтянутую грудь обтягивала серая майка со свежими пятнами от машинного масла. На предплечьях бугрились рельефные мускулы, а правый бицепс украшала вычурная крупная татуировка. Дымящаяся сигарета уютно покоилась между средним и указательным пальцами правой руки, выдавая курильщицу со стажем. Ладони были не по-женски натруженными, мозолистыми, ногти — небрежно остриженными, не слишком чистыми и, само собой, без намека на маникюр. Ноги покрывали потасканные рваные джинсы, подпоясанные армейским ремнем с тяжелой пряжкой, и кеды. Внимательный взгляд мог подметить даже под джинсами, что правую голень ниже колена заменял роботизированный протез. Впрочем, скованности в ее движениях не чувствовалось — они были порывистыми и энергичными.
— Сегодня без объятий, Рина? — поинтересовался я шуточно.
— Чего приперся? — прямо спросила она. — Что ни с чем хорошим — и так ясно.
— Не в духе?
— Работы невпроворот.
— Вообще-то сейчас обед, — сверившись с наручным коммуникатором, напомнил я. — Идем съедим по хот-догу и перекинемся парой слов.
Вздохнув, она недовольно поморщилась, но махнула рукой, мол, ладно. Затушив сигарету металлическую бочку у гаража, кивком головы поманила меня за собой в сторону ворот, через которые я зашел на территорию СТО.
— Переодеваться не будешь?
— Не в ресторан собрались, — парировала та.
Вместе мы двинулись вдоль обочины в сторону заправки, где продавали те самые хот-доги. Мимо по раскаленной дороге, источающей запах плавящегося асфальта, изредка проносились машины, посыпая нас дорожной пылью. Возможно, кто-то из водителей из своих окон косился на колоритную парочку бродяг, которую видел на обочине. Но нам на это было плевать.
— Выглядишь дерьмово, — со свойственной ей прямотой заявила Рина.
— А ты, как всегда, блещешь своим неповторимым шармом.
— Прости, но ты рожей не вышел ко мне клеиться. Да и прошли уже те времена.
Я усмехнулся и слегка печально кивнул. Те времена и правда прошли.
— Как Грубер? — поинтересовался я.
— Как всегда. Не о чем тут спрашивать, — раздраженно ушла от этой темы она.
— Как скажешь, — не стал спорить я.
И вдруг вспомнил, как впервые увиделся с Риной Кейдж после войны.
§ 70
Отыскать ее оказалось непросто. Я практически отчаялся найти свою старую знакомую и даже начал сомневаться в том, жива ли она. Мне удалось напасть на ее след по чистой случайности, благодаря человеку, работавшему вместе с Риной в «Глобал Секьюрити», с которым у меня оказались общие знакомые. Учитывая, что через крупнейшую в мире ЧВК за время войны прошло не меньше двухсот тысяч людей, разбросанных по всему миру, такое совпадение было невероятной удачей.
Прошло около месяца с моей выписки из госпиталя. Я только начинал осваиваться снова в Сиднее, и проблем было по горло. Известие о том, что некая одноглазая и одноногая баба, сожительствующая с пожилым владельцем СТО по фамилии Грубер и работавшая автослесарем в его мастерской, может быть той самой Риной Кейдж, я изначально воспринял очень скептически. Лишь одно убедило меня, что стоит все-таки съездить на СТО и проверить — ходили слухи, что эта баба просто дьявольски ругается матом.
Здесь я и нашел ее, на этой самой СТО. Тот июньский вечер не был таким жарким. Помнится, моросил неприятный дождь. Я очень долго бродил в поисках нужного места, и в конце концов замер перед воротами станции. Из-за ворот на меня злобно лаяли две собаки, которым вторила третья издали, с автостоянки.
— Эй, ты, недоносок! — окликнули меня.
Даже не думая отозвать собак, к воротам изнутри проковылял тучный невысокий мужчина в дождевике, выглядящий хорошо за пятьдесят, с соломенно-рыжей окладистой бородой и слегка пропитым краснощеким лицом. Толстые ладони сжимали двуствольный охотничий дробовик.
— Моим псам ты не понравился. Как видишь, у меня ружье. И это не обманка. Так что, если ты задумал спереть что-то у Грубера, то лучше вали отсюда, пока цел.
Последнее предложение сопровождалось красноречивым щелчком затвора.
