— Я ищу одну женщину, — молвил я, стоя смирно, чтобы не напугать недружелюбного мужика со взведенным курком каким-нибудь неосторожным движением.
— Кого бы ты не искал, его тут нет. Бабу поищи в борделе. Если есть бабки, в чем я очень сомневаюсь. А теперь проваливай! — ткнув стволом в прочь, настоятельно повторил он.
— Ее зовут Рина. Рина Кейдж.
На какое-то время мужик замешкался, тем самым выдав, что имя ему знакомо.
— Не знаю такой! — запоздало выдал он. — Вали!
— Она здесь? Можно ее на пару слов?
— Я что, не ясно тебе что-то сказал?!
— Твоя фамилия — Грубер, верно?
— А что если и так?
— Значит, это то место, которое мне нужно.
— Вот в этом я очень сильно сомневаюсь…
— Что там такое, Грубер?! — донесся требовательный голос позади него.
В первый же миг я понял, что все-таки попал по адресу. Женщина, шагающая к воротам, обладала широкими плечами, какие я видел за всю жизнь лишь у немногих представительниц «слабого» пола. Хромающая походка не казалась знакомой, но то же самое можно было сказать и о моей собственной. Когда же сквозь дождь я смог разглядеть лицо, то, как бы разительно оно не изменилось, любые сомнения исчезли.
Я изменился, похоже, намного больше, чем она. Во всяком случае во взгляде женщины не было ни намека на узнавание. Так же как не было в нем и признаков дружелюбия.
— Это что еще за мудак?! — выпалила она.
— Хер его знает! — хмыкнул Грубер. — Ищет какую-то бабу. Я ему сказал, чтоб проваливал. Но он, похоже, не поймет, пока я не спущу на него псов.
— Так чего ждешь-то? — удивилась она. — Спускай!
— Рина Кейдж, — констатировал я, тем временем.
Услышав это имя, женщина сделала несколько решительных шагов к воротам, вперившись в меня настороженным взором единственного оставшегося у нее глаза. Но, как она ни всматривалась — так и не узнала меня.
— Я тебя не знаю! — холодно произнесла она. — Что тебе нужно?!
— Я долго пытался найти тебя. Хочу поговорить.
— Мне не о чем говорить с бомжами вроде тебя!
— В последний раз мы с тобой виделись на «отвале» возле Сауримо в январе 90-го. Тогда ты сказала мне, чтобы я держался. Вот я и держался, Рина. И даже до сих пор держусь. Как могу.
Некоторое время в ее глазах мелькали недоверие и растерянность.
— Этого не может быть, — наконец произнесла она, делая еще несколько шагов ко мне. — Не может быть. Черт возьми, у тебя глаза почти как у Алекса! Но он, он же… Черт возьми…
— Мне нужно многое тебе рассказать. Есть здесь место посуше?
Помню, мы просидели с ней где-то часа два в том самом гараже. Грубер оставил нас. Ничего не спрашивал. «Знакомый — так знакомый», — безразлично заявил он, тут же потеряв свою воинственность и отправившись в соседнюю постройку, где, по-видимому, обитал.
Первые минут десять говорил я. Объяснить все, что произошло с момента моего исчезновения в Сиднее, было непростым делом. Когда я сделал это, да и то лишь в самых общих чертах, Рина долгое время недоверчиво качала головой.
— Проклятье. В это просто невозможно поверить, — наконец выдала она.
— Я нашёл тебя так скоро, как смог, Рина, — извиняющимся тоном заверил я.
— Не важно. Какая, к черту, разница?! Всё это было так давно, что, когда я это слушаю, это кажется чем-то из прошлой жизни. Без обид, но я на тебе давно крест поставила. В моем сознании Алекс Сандерс — покойник. И не жди, что это изменится за минуту.
— Что произошло с тобой? Тогда, после нашего разговора?..
Рина ощутимо помрачнела. Тема была явно не из ее любимых.
— Ты был прав, — кивнула она. — Все было именно так, как ты и сказал. Я не послушала твоего совета. Начала наводить справки, подняла кое-какой шум. Уже через три дня после этого мой патруль попал в засаду ФАР в пустыне. Не думаю, что это была случайность.
— Вот ублюдок, — сцепив зубы, прошипел я. — Это устроил Чхон! Я умолял его ничего тебе не делать. Но этот сукин сын не знает жалости…
— Если он так крут, как ты говоришь, то, возможно, он не собирался меня мочить. Иначе я, наверное, была бы давно мертва. А так, как видишь, сохранилась. Частично. Я, в общем, не жалуюсь. Очень многим из того патруля повезло меньше.
— Что было дальше?
— Полумертвую меня доставили в госпиталь в Киншасу. А через пару месяцев меня застала там война. Я уже немного очухалась, хотя протеза еще не было. Рвалась делать что-то полезное, но без ноги ни на что путное не годилась. Меня эвакуировали с другими на юг. «Глобал» собирался расторгнуть мой контракт досрочно. Не поверишь, но мне, бляха, стало стремно. Я ничего другого не умела, кроме как стрелять и драться. Так что без ноги и глаза я никому нахрен не была нужна. В общем, я уговорила кадровиков оставить меня на тыловой работе. Занималась никчемной бумажной работой в главном центре подготовки личного состава, в Форт-Норте, рядом с Брисбеном, пока другие воевали с евразами. Мне подфортило, по правде сказать. Иначе я бы, вероятно, была бы уже мертва.
— Тебя сократили после войны?
