За окном проносились аккуратные улочки Стокгольма. Они были именно такими, как их описывал Перельман — чистые, аккуратные, усаженные вечнозелеными хвойными деревьями и кустарниками. Несмотря на еще вполне зимний холод и снег, устилающий ветви деревьев, атмосфера царила приподнятая. По велосипедной дорожке, которая в эту пору года не использовалась по назначению, бойко сновали спортивные люди на беговых лыжах. По тротуарам гуляли тепло одетые пешеходы, большей частью молодежь, порой отвлекаясь на то, чтобы весело побросаться снежками, а на снежной целине меж деревьев, испещренной крошечными следами, стайки детей лепили снеговиков. В деревянном киоске, стилизованном под старую избушку из сруба, продавали горячий грог, глинтвейны и кофе.
Стокгольм был практически таким же чартерным городом, как и Сент-Этьен, в аэропорту которого мне довелось побывать на самой заре своих мытарств. Это была вотчина Консорциума, в дела которой Содружество практически не вмешивалось. И если Сент-Этьен был свободной экономической зоной и индустриальным парком, то Стокгольм — огромным образовательным и научно-исследовательским хабом. Именно здесь выращивались мощнейшие в оставшейся Европе мозги, и здесь же они генерировали идеи, которые вскоре коммерциализировались и приносили Консорциуму миллиарды фунтов, а иногда, если это не противоречило интересам корпораций — даже делали этот мир чуть лучше. Или, во всяком случае, разнообразнее.
Зрелище за окном вызывало во мне смешанные эмоции — немного оживления, но больше печали. Под моей затекшей отощавшей задницей было инвалидное кресло, так что вид здоровых и бодрых людей, которые резвились игрой в снежки или катались на лыжах, не мог не вызывать во мне определенной тоски. Вдобавок, я пытался представить себя там, снаружи, со своими стремными седыми волосами и перепаханной шрамами рожей. Но моего воображения для этого не хватало. Ну разве что у кромки тротуара, с преклоненной головой, блюдечком для подаяний и сильным перегаром. Что ж, Миро сможет кое-что рассказать мне об этом древнем цыганском ремесле.
Я действительно испытывал дежавю. Но сходство с событиями восемнадцатилетней давности ограничивалось обстановкой и не имело ничего общего со мной самим — ни внешне, ни внутренне. Тогда я был молод, полон сил, энергии и планов. Теперь я стал совершенной развалиной, отрезанным ломтем, изгоем, которого спасал от глубочайшей депрессии лишь самостоятельно установленный запрет на то, чтобы всерьез задумываться о своем будущем. Только не сейчас. Не раньше, чем я выкарабкаюсь и хоть немного восстановлю здоровье. Надо решать проблемы по мере их поступления.
Реабилитационный центр с умиротворяющим названием «Тихие сосны», которое, по моему убеждению, лучше всего подошло бы психбольнице, населенной лоботомитами, был расположен вдали от городской суеты, на пригорке. Довоенное пятиэтажное здание с высокими потолками, огороженное забором с острыми шпилями и окруженное тенистой сосновой аллеей, и внешне-то очень смахивала на дурдом. Когда микроавтобус въехал в распахнувшиеся перед ним автоматические ворота с обманчиво приветливой надписью «Добро пожаловать», у которых дежурил совсем негостеприимного вида охранник в черной куртке, оттопыренной из-за бронежилета, у меня тревожно засосало под ложечкой.
Мой провожатый оставил меня у стойки электронной регистратуры в холле сразу за тяжелой дубовой дверью парадного входа в здание. Здесь царила суета, какую можно встретить в холле любого публичного учреждения в час пик. Воздушные дисплеи и голограммы крутили рекламу, подобранную под специфику здешней аудитории — медикаменты, протезы, страховые полисы, оздоровительные туры и социальные ролики.
С воздушного дисплея над консолью регистратуры на меня сосредоточенно уставилась чернокожая женщина средних лет — не то живой человек, не то голограмма, иллюстрирующая типичнейшую работницу больничного ресепшна всех времен и народов.
— Так-с, мистер Сандерс, компания «Грей Айленд Ко». Отлично, отлично. Сейчас мы вас оформим. Я закачаю вам на коммуникатор программу вашего посещения, которая поможет вам сориентироваться. Добро пожаловать в «Тихие сосны». Уверена, вам у нас понравится.
В отличие от нее, я сомневался, что посещение «Тихих сосен» оставит у меня приятное впечатление. И мое предчувствие с самого начала начало оправдываться.
Началось все с врачебного осмотра — будто я прибыл не из больницы, где пролежал больше года под присмотром целого консилиума специалистов. Осматривал меня улыбчивый молодой человек из некоей сети клиник «Опора», о которой я прежде не слышал, развлекая меня весьма плоскими шуточками и дежурными вопросами, ответы на которые были ему мало интересны. Осмотр был так поверхностен в сравнении с тем, к чему я привык, что я вначале вообще не понял его цели. Но вскоре все прояснилось.
