— Мама, я хочу в город, — неожиданно громко и требовательно заявил Илья, сказав, похоже, то, что помешало ему сказать сломавшееся перильце купальни.
— В город? — удивилась Галина Васильевна. — В какой город?
— В наш Придонск.
Склонив голову набок, Галина Васильевна улыбнулась:
— Как это хорошо, что ты назвал Придонск нашим... Меня просто выводит из себя, когда я слышу — “эта страна... этот народ...”. Это наша страна! Это наш народ!
3
Француз сидел по–турецки. Безупречный Прибыловский — на корточках. Печенкин по–разински полулежал на большом узорчатом ковре и деревянной ложкой хлебал из глубокой глиняной миски уху. За его спиной неподвижно стоял официант с перекинутой через согнутую в локте руку салфеткой.
— Идеология у меня одна. Работать! Пахать! Вкалывать! Вот и все... — Печенкин замолчал и задумчиво улыбнулся: — Но вот что интересно... Раньше думалось: будут людям хорошо платить — будут хорошо работать. Ни фига! Тот, кто за копейки раньше вкалывал, тот и за большие деньги сегодня точно так же вкалывает. Ему, в принципе, все равно. А кто был лентяем, тот лентяем и останется, хоть сколько ему плати. Так вот: любит человек работать — он для меня существует. Не любит — я его в упор не вижу! А все остальное, как говорится, от лукавого. Национальность, вероисповедание и все такое прочее... У меня в совете директоров — чеченец и два еврея...
— Три, — неожиданно уточнил Прибыловский.
— А кто третий? — обратился к нему Печенкин.
— Уралов. У него объявился отец. Живет в Израиле.
— Уралов — еврей? — на мгновение удивился Печенкин, но тут же согласился: — Ну, еврей так еврей. — И, глянув через плечо на официанта, попросил: — Будь другом, налей еще. И сомятинки побольше положи.
4
Грустно и нежно смотрела Галина Васильевна издали на своего супруга. Размахивая деревянной ложкой, Печенкин философствовал перед внимающим французом. Прибыловский с трудом успевал переводить. Одновременно Галина Васильевна разговаривала с сыном:
— Русские женщины, Илюша, лучшие в мире. Об этом столько сказано, столько написано. У всех великих людей были русские жены. Сальвадор Дали, Пабло Пикассо — этот список можно продолжать бесконечно...
— Мама! — невежливо, даже грубо остановил ее Илья.
— Что? — удивилась Галина Васильевна.
— Я хочу в Придонск.
