На широкой старой, накрытой пледом тахте, уткнувшись затылком в стену, полулежала женщина лет сорока с коротко остриженными волосами, без капли косметики на лице. И одета она была небрежно, совсем по–домашнему: в старые выцветшие бриджи и клетчатую ковбойку. На животе ее лежала старая гитара. Женщина не была красавицей, скорее наоборот, но Печенкин смотрел на нее взволнованно и робко. Она же смотрела в ответ рассеянно, с легкой ироничной улыбкой и, продолжая наигрывать какую–то мелодию, прислушивалась к ней.
Женщину звали Геля, Ангелина, Ангелина Георгиевна Всеславинская.
— Зря ты все–таки дверь не запираешь, — негромко, осторожно проговорил Печенкин.
Не запира–айте вашу дверь,
Пусть будет дверь откры–ыта, —
иронично улыбаясь, пропела в ответ Геля.
Рядом с тахтой на маленьком треногом столике стояли початая бутылка водки, рюмка, на деревянной дощечке лежал нарезанный хлеб, а на тарелке — колбаса и соленый огурец. Печенкин смотрел на выпивку и закуску с легким изумлением, но молчал, не решаясь спрашивать. Геля загадочно улыбалась, продолжая наигрывать ту же мелодию.
Печенкин подошел к столику, поднял бутылку, увидел на этикетке собственное изображение и как будто немного успокоился. Водка так и называлась “Печенкин”. После этого Владимир Иванович глянул в окно, нашел вдалеке как бы парящие над городом красные неоновые буквы “ПЕЧЕНКИН” и успокоился совсем. Победно, с хрустом расправив плечи, он сообщил:
— Спустили.
— Куда и что? — поинтересовалась, не скрывая иронии, Геля.
— Танкер на воду спустили, — объяснил Владимир Иванович и похвастался: — Сам владыка освящал.
Геля усмехнулась:
— “Сам владыка”... Гляди, Печенкин, охмурят тебя попы, как ксендзы Козлевича охмурили.
Она отложила гитару, села на край тахты и, наливая в рюмку водку, стала рассказывать:
— Я тут в “Литературке” прочитала про нижегородского одного миллионера. Богател, богател, а потом взял и на все свои миллионы монастырь в лесу построил! И теперь сам в том монастыре простым послушником...
— Знал я его. Лес у него покупал. Белкин его фамилия, — проговорил Печенкин, почему–то мрачнея.
— А ты бы так смог? — лукаво улыбаясь, спросила Геля.
Печенкин не отвечал, мрачнея еще больше.
— Смог бы? — настаивала она.
Он нахмурился и попросил:
— Ты такие вопросы не задавай.
Геля с удовольствием тяпнула рюмку, захрустела огурцом и задорно сообщила:
— А я новую песню сочинила. Знаешь, как называется? “Маленький человек пришел”.
— Споешь? — дрогнувшим голосом спросил Печенкин.
