— А, — улыбнулась мать, вспомнив о просьбе сына. — Мы обязательно туда съездим, и ты не узнаешь свой родной город. Все это сделал наш папа. И возьмем в эту поездку Дашеньку Канищеву. — Она на мгновение задумалась. — А знаешь, почему во всем мире так ценят русскую женщину? Потому, что русская женщина жертвенна по своей природе. Она может пожертвовать всем ради того, кого она любит.
Галина Васильевна вновь посмотрела на мужа, потому что до нее долетело громко сказанное им слово — “жизнь”.
5
— Но жизнь есть жизнь, одной работой жив не будешь! — все больше вдохновляясь, определял философию своей деятельности Владимир Иванович. — Я вот, например, уху люблю похлебать с дымком. Раньше выпивал, но уже семь лет как не пью, работать это дело мешает... Когда меня спрашивают, в чем секрет успеха моей компании, я отвечаю: “За нас всем богам молятся!” Мы всем конфессиям помогаем. — Он засмеялся: — Тут, правда, пришли одни денег просить, не разобрались сразу, оказалось — сатанисты! Ну, ребята из охраны накостыляли им, конечно!
Француз торопливо сменил кассету в диктофоне. Печенкин вновь стал серьезным.
— Есть у нас в городе Заводская площадь. Там когда–то, говорят, монастырь был, потом церковь, теперь завод хрустальный мой... Так вот, я строю сейчас на этой площади храм... Во имя Ильи–пророка... Не храм, точнее, часовню... Но какую! Хрустальную! Это седьмое чудо света будет. Или восьмое? — обратился он к секретарю–референту.
— Восьмое, — не задумываясь, подсказал Прибыловский.
— Восьмое. Причем там же, на площади, стоит памятник Ленину. Были разговоры — снести. А как быть с теми, кто в Бога не верит, а в Ленина верит? И я сказал: “Пусть стоит!” Не мы его ставили — не нам его сносить! Снести легче всего, вы попробуйте построить... — Владимир Иванович широко улыбнулся, пожал плечами и подытожил: — Вот и вся идеология...
Удивленно посмотрев на миску с ухой, к которой француз не притронулся, Печенкин поморщился и проговорил укоризненно:
— А вы чего ж это? Или угощением нашим брезгуете? С дымком ведь...
Француз залопотал, оправдываясь, но Владимир Иванович неумолимо замотал головой:
— Нет, брат, так дело не пойдет. Я тебя уважил, и ты тоже меня уважь...
6
— Да, это наш город, но ты не можешь появиться там без охраны, без Нилыча... — заглядывая сыну в глаза, говорила Галина Васильевна спокойно и назидательно.
— Я не хочу слышать ни о каком Нилыче! — выкрикнул Илья высоким детским голоском.
— Без Нилыча тебя там сразу украдут какие–нибудь чеченцы. — Галина Васильевна была спокойна и тверда.
