Бьется над неразрешимым герой-рассказчик в пьесе с вариативным, как словарная норма в отношении ударений в наречии, названием “ОдноврЕмЕнно” перед школьным пособием по анатомии человека. “И вот как к этому относиться ко всему? Ведь я же понимаю, что во мне всего этого(показывает на схему)полным-полно, и что? ...мои кишки и мой желудок — это не Я. А где Я? ...мои руки тоже не Я... мозг тоже не Я, а только — мой мозг. А где Я?” Совсем по Ходасевичу: “Я, я, я. Что за дикое слово!” И та же, что у Ходасевича, приговоренность к одиночеству.
Я не видел пьес Гришковца на сцене, но, думаю, особую притягательность им сообщает способность автора мучительные вопросы экзистенции выводить из каких-то дурацких и общепонятных мелочей. То, что желание богаче его реализации, в “Диалогах...” звучит так: “Я вот смотрю кино про... гражданскую войну, а там бандиты или анархисты пьют самогонку. Из таких больших бутылей... здоровых, стаканами, мутную такую жидкость... и крякают так... Видимо, актерам весело бандитов играть... и мне всегда так хочется вот этой самогонки выпить... Я знаю, что такое самогон, — его не хочу. А хочу того, который там, в кино, с детства хочу”.
В “ОдноврЕмЕнно”: “Хочется в Грузию, к этим людям... которые так поют... Которые так поют... Которые так поют — как нам нравится. Не к этим, которые на рынке, или к тем, которые на вокзале или в аэропорту, и не к тем, которые... не к конкретным... к которым... Какую Грузию?.. А то можно было бы купить билет на самолет... Я там не был никогда, но понятно же... прилетишь в Грузию, а там аэропорт, автобусы, такси... поедешь в город, а там ведь, в Грузии, города — улицы, магазины, люди ходят... Я там никого не знаю... Так что, наверное, не споют, чего там... А если ехать к друзьям, то споют друзья... за то, что ты их друг, а это уже не то. Понимаете, совсем не то”. Все это подводит рассказчика “к очень важной мысли”. Важность ее уже в том, что ее “очень сложно” выразить: “Как надо, сказать не могу. Потому что нужно сказать... одновременно... об очень многом. И сказать не быстро, а сразу...”
