Статья называлась “Оральные радости: секреты профессионалов”. В “Секрете втором” говорилось: “Возьмите ... ртом и, не сжимая губ вокруг ствола, начните совершать вращающие движения головой... Вращательные движения лучше делать то по часовой стрелке, то против”.
Не знаю, так или не совсем так делала это Маринка, но ее ласки подобного рода превращали мой не очень-то большой член в моем воображении во вселенную, в звездную бесконечность. И я летел по ней кружась, вольно раскинув руки и чувствовал вспышки вокруг и внутри себя, сладкие вспышки, от которых хотелось стонать и плакать, и, может, это было то, что называют оргазмом, счастьем, а не просто удовольствие от совокупления... Не знаю, но с другими у меня так не получалось, с другими, после Маринки, становилось даже противно. Может, действительно, чтоб испытать оргазм, нужно нечто сильное, вроде любви...
3
Шеф сидел за столом и, не двигаясь, тупо глядел в лист бумаги. На листе столбик из фамилий и после черточки — сумма.
“Ерохин — 1500
Бобышев — 3000
Рынкевич — 2000”...
В столбике фамилий семь-восемь, а внизу — та польская фирма, у которой Володька брал обувь под реализацию, и имя “Джон”. Напротив фирмы — “28 000”, напротив Джона — “70 000”. Еще ниже — “Итого — 135 000 долларов”.
— И не знаешь, от кого чего ждать, — наконец оторвал Володька взгляд от бумажки. — Может, Вадька Ерохин за полторы тысячи шею прогрызет или Боб за три... С этими, — он поставил галочку перед польской фирмой, — можно погодить. У них таких должников по всей Европе... И с Джоном тоже особый разговор...
Положив поверх списка чистый лист, Володька начал составлять новый список. Я стоял за его спиной, наблюдал.
Появляется “Макс — 30 000 (по крайней мере)”, затем — “Татьяна — 3500; Стахеев — 2000”... Еще три фамилии и суммы — по полторы тысячи.
— Итого, — считает шеф, — ровно сорокет. М-да... Но Макс отпадает, Татьяна... черт ее знает... Отдала, что могла... Вилы-вилы...
Он был убит, ошарашен, его будто ошпарили крутым кипятком, и в то же время я не верил в искренность его убитости; казалось, вот сейчас он засмеется довольно, скомкает бумажки и бросит в корзину. Потянется, захрустят кости. Он встанет, включит чайник и, подмигнув, объявит: “Все нормально, все путем! Началось, Роман, большое дело!”
Но нет, конечно нет, ведь мне это только кажется, это просто моя самозащита, самообман, чтоб тоже не убиться, не обвариться кипятком несчастья, краха...
