К Москве Белов возвращается несколько раз, и их с Медведевым двумя слитыми голосами высказывается: “Душные московские объятия, окись тяжёлых металлов”; настолько оторвалась от природы, что в ней “гром мало кто отличал от реактивного гула”; “Нагромождения жилых массивов разбегались во все стороны, с косным самодовольством вновь и вновь возникали перед человеческим взглядом”; “наверное, чем больше людей на единицу пространства, чем теснее они живут, тем сильней отчуждённость”; “вышедший из человеческого подчинения гигантский город расширялся по зелёной земле, углублялся в её недра и тянулся ввысь, не признавая ничьих резонов”; “метастазы каменных скопищ расползались во все стороны на расстояния, не подвластные воображению”. (Тут, в защиту мегаполисов, не найду возражений и я.)
И вот, как бы разбуженный визитом нарколога, Медведев (у которого “все телефоны записаны”, но он до сих пор никому не звонил) отправляется на поиск своей дочери, теперь уж 16-летней, встреча удаётся, и дочь узнаёт отца. И вот только когда возникает в нём возбуждение: а имел ли право новый супруг Бриш усыновить его детей? 10 лет ему эта забота не приходила — а теперь вдруг настраивается против Бриша. (И нарколог нажигает: “присвоил семью, украл”.)
А есть ли за что? Люба изменила Медведеву не с Бришем. До сих пор неженатый и всё ещё влюблённый в неё одноклассник, Бриш принимает её с двумя детьми. По советскому закону развод с заключённым не требовал не только согласия его, но даже осведомления. Это Люба, меняя мужа, должна была ответственно думать, кто же будет считаться отцом её детей. Но и сам автор во 2-й части резко переменился к Бришу. Теперь, кроме длинных ног, обнаружился его “скрипучий голос”, у него “наметилась лысина и брюшко”, “кибернетическое спокойствие”, то “внутренняя, не заметная снаружи улыбка”, то “вечная ухмылка, хмыканье”. Он же приходит к наркологу за содействием поставить на принудительное лечение спившуюся женщину из их компании. Он — деловой: “если ты не ленив и хочешь чего-то добиться”. И из возникшей острой семейной ситуации он “пытается выйти хладнокровно и энергично”. В своё время он первый искал путь, как выручить Медведева от суда. Теперь он ищет и как его снова устроить научным работником.
