Скажем, наши театральные знаменитости, обращаясь к молодым театральным авторам, заказывают им римейки. Пьесы, которые заставляют поверить в молодые силы, так и остаются “бумажной драматургией”, а в дело идет перелицовка или инсценировка, написанная молодым драматургом по заказу театральной звезды. И если бы не Михаил Угаров, который взялся поставить “Трансфер”, — кто знает, сколько бы еще пришлось ждать Максиму Курочкину постановок его оригинальных пьес! (Но эта премьера вышла на одной из немногих экспериментальных площадок, где почти ничего, кроме современной драматургии, и нет, — в Центре драматургии и режиссуры под руководством А. Казанцева и М. Рощина, в месте, с некоторых пор ставшем модным, но все равно маргинальном, где и авторы, и актеры, и зрители — все свои и всё, как пел Окуджава, “для тех, кто понимает”.)
Современная, недавно написанная пьеса — по-прежнему падчерица в афише “обыкновенного” театра, успех же ее всегда вызывает изумление, шок, поскольку представляется чем-то невероятным или, сильнее того, противоестественным. Так было, когда удача настигла “Мамупапусынасобаку” в “Современнике”, так — прибавляя к радости недоумение — говорили об успехе “Пластилина” Василия Сигарева в Центре драматургии и режиссуры.
Притом “разбирательства”, которыми сопровождается подобное недоумение, часто приводят к неутешительным для автора выводам: все лавры достаются постановщику и артистам, чьи усилия сумели, дескать, перебороть недостатки “первоисточника”. Примерно так описывали премьеру пьесы Курочкина “Трансфер” (“Цуриков”) в постановке (тоже драматурга) Михаила Угарова. Драматурги, которые ставят самих себя и своих коллег, — это из списка нынешних едва различимых театральных тенденций. И такое вынужденное “самообслуживание” приводит к успеху: Николай Коляда ставит уже не только свои сочинения, но и пьесы своих учеников — Василия Сигарева и Константина Костенко. С постановки собственной пьесы “Облом’off”, получившей сразу несколько премий, в том числе и “Золотую маску”, начинал как режиссер и Михаил Угаров.
