Новый Мир ( № 12 2003) полностью

В представлении участвуют разные приглашенные звезды. Вторгаясь, нарушаяинерцию повествовательных клише,не позволяют осуществиться самодовольному дискурсу. Что называется, всем спасибо!

(3)Многие не догадываются, что канадский кинорежиссер Дэвид Кроненберг обязателен к употреблению. В том смысле, чтовсе порядочные люди(мне кажется, в эпоху девальвации терминов эта эзотерическая формула заслуживает статуса культовой) обязаны посмотреть и осмыслить его главные фильмы. Для начала следует внимательно, не поддаваясь искусу упрощения, изучить “The Fly” (неправомерно поименованный у нас “Мухой”) и “Dead Ringers” (одно из самых поразительных откровений мировой культуры минувшего столетия).

К сожалению, наши знатоки кинематографа по сю пору клянутся каким-нибудь архаичным Феллини, полагая его за вершину вершин. Бесперспективная позиция.Этого вашего Феллиниследует если не забыть, то принимать гомеопатическими дозами. Всем несогласным рекомендую закончить чтение кинообзора здесь1. Мне нечем порадовать несогласных.

(4)Ну хорошо, западная культура предлагает варианты. Они — за Феллини, мы — за Кроненберга. А что же на внутренних фронтах? Существуют ли культура жеста и свобода выбора у нас? Черта с два. Советская и наследующая ей постсоветская культуры тиражируют детство, канонизируют инфантильную социально-психологическую позицию. Вот почему лучшая, архетипически нагруженная отечественная литература столетия — так называемая “детская”. А вот ее квинтэссенция, безукоризненный слоган, совпадающий с названием повести Виктора Голявкина: “Мой добрый папа”. Все — там.

“— Ах, Клементи, Клементи, — говорит мама. — Счастье играть Клементи!

— Клементи, Клементи! — говорит папа. — Прекрасная сонатина Клементи! Я в детстве играл сонатину Клементи”.

Кстати, великий Орсон Уэллс обмолвился: “Все фильмы Феллини — это мечты провинциального мальчика о Большом Городе”.

“— Ну все, — говорю я, — все сыграл.

— Еще разик, — просит папа.

— Больше не буду, — говорю я.

— Ну пожалуйста, — говорит мама.

— Не буду, — говорю я, — не буду!

— Ты смотри мне! — говорит папа. (Гениальное повышение градуса! —И. М.)

Я пробую встать. Убираю ноты.

— Я сотру тебя в порошок! — кричит папа.

— Не надо так, — говорит мама.

Папа волнуется:

— Я учился... я играл в день по пять-шесть часов, сразу после гражданской войны. Я трудился! А он?.. Я его в порошок сотру!”

Все. Больше в так называемой советской культуре ничего нет. Только это:ар-рхетип!

Сразу после Сологуба и Блока в школе следует изучать Голявкина.

Остальные — зачем?