Новый Мир ( № 12 2003) полностью

“Страна [СССР] развалилась — это более или менее очевидно. Лично меня это не удивляет, потому что все, когда-либо появившееся на свет, должно однажды этот мир покинуть. Это относится ко всему сущему: весне, снегу, империям, идеям, неприятностям и даже к нам самим, как ни печально это признавать. <…> Существует миф о том, что СССР распался в результате того, что три лидера, собравшись в Беловежской Пуще, подписали некую декларацию. Это далеко, очень далеко не так. Я хорошо знаю Таджикистан и могу сказать по крайней мере об этой республике: центробежные силы в ней были чрезвычайно велики и питались желаниями и чаяниями огромных масс людей. <…> Положение русских в Таджикистане хорошо описывалось формулой „в чужом пиру похмелье”. В ситуации, когда тебя самого специально не бьют, но вокруг идет такая молотьба, что, того и гляди, по нечаянности сорвут голову, — тоже хорошего мало. В Таджикистане была большая война, оставшаяся нам неизвестной”.

Анри Волохонский.Рассуждения о поэме Николая Заболоцкого “Рубрук в Монголии”. — “Митин журнал”, 2003, № 61.

“<…> обратил внимание на какую-то странную глухоту по отношению именно к его этим стихам, к поэме „Рубрук в Монголии”. Хотя они изданы миллионным тиражом, но по-настоящему обоснованные оценки встретишь едва ли”. Среди прочего — Сталин: “Наполнив грузную утробу / И сбросив тяжесть портупей, / Смотрел здесь волком на Европу / Генералиссимус степей”.

См. также:Татьяна Игошева,“Восток и запад в поэме Н. Заболоцкого „Рубрук в Монголии”” — “Urbi et Orbi”. Проект молодого искусства. Великий Новгород.

Владимир Гандельсман. Прошу тишины. Беседовала Майя Кучерская. — “Русский Журнал”, 2003, 22 августа.

“Поэтические школы, наверное, кончились в начале прошлого века. Если же Вы имеете в виду „ленинградскую” школу, то я ее не заканчивал. Есть такая интеллигентская манера писать стихи для интеллигентных барышень либо манера этих барышень писать стихи, скажем, об архитектуре Петербурга и ахать, — вероятно, это и есть „ленинградская” школа: взяться за ручки и пойти вдоль Фонтанки (“Пойдем же вдоль Мойки, вдоль Мойки…” А. Кушнера. —А. В.), посасывая какую-нибудь метафизическую конфетку. Я не мог принадлежать этой „школе” хотя бы потому, что моим кумиром был поэт московский [Пастернак]”.

“Мое поколение прожило без „аудитории” 25 лучших лет жизни, тех лет, когда признание и успех могут осчастливить, потому что вы молоды”.

“В Нью-Йорке нарушены права человека на тишину”.