Подробно описан авторами постмодернизм, но наиболее любопытной мне представляется гипотеза о формировании новой художественной системы — постреализма, связанного с актуализацией опыта литературы 20 — 30-х годов. Не буду утверждать, что идея совсем уж абсурдна, изберу другую формулировку — “нуждается в осмыслении”. Пока же будущие преподаватели литературы могут отметить только основные признаки этого направления, чтобы донести их до школьников: “1. Сочетание детерминизма с поиском внекаузальных (иррациональных) связей. <...> 2. Сочетание социальности и психологизма с исследованием родового и метафизического слоев человеческой натуры. <...> 3. Структура образа предлагает амбивалентность художественной оценки. <...> 4. Моделирование образа мира как диалога (или даже полилога) далеко отстоящих друг от друга культурных языков...” После такого простого объяснения становится понятно, что постреалисты — это Сергей Довлатов, Людмила Петрушевская, Владимир Маканин и, конечно, Иосиф Бродский.
Впрочем, если термины в книге Лейдермана/Липовецкого объяснены тщательно и подробно, то разобраться с персоналиями создатели учебника не удосужились — здесь авторов пособия можно ловить “в ступе толкачом” (по русской поговорке): Олег Ермаков фигурирует и в реалистах, и в постреалистах; Юрий Буйда — в постреалистах и постмодернистах. Да и вообще: кому портрет в золоченой рамочке, а кому шиш с маслом. Восемь страниц отданы Владимиру Сорокину, две — Владимиру Шарову, а о Сергее Гандлевском говорится лишь вскользь; ни разу не упомянуты такие прозаики, как Анатолий Азольский, Михаил Бутов и Андрей Волос; такие поэты, как Максим Амелин, Татьяна Бек, Евгений Рейн. Согласитесь, странно это для книги, аттестующей себя как “цельную и достаточно полную версию развития русской литературы”.
