В этом смысле, пожалуй, наиболее характерен рассказ “Гагамахия” — поистине титаническая битва с Гагой или за Гагу, не то подруги, не то (пол намеренно не прояснен) — близкого друга юности, сражение с памятью, которое происходит под пером одного из наиболее сложных кононовских рассказчиков. После небольшой преамбулы воспроизводится обобщенная воображаемая поездка на троллейбусе (составленная из целого пучка воспоминаний) на окраину города, к отцу Гаги. Попутно дается подробная панорама города, затем рассказчик пытается вспомнить некий важный “непристойный эпизод”, случившийся с ним и с Гагой, но отвлекается на странное, расплывающееся в галлюцинациях событие, когда во время одной давней совместной поездки по тому же маршруту в салон ввалилась агрессивная толпа солдат (“На этом отрезке меня преследуют эринии, обряженные в тоскливые солдатские робы”). Затем следуют воспоминания о встречах с Гагой и кульминация — этот самый “непристойный эпизод”. Рассказчик, правда, от его прямого изложения все-таки уклоняется и лишь намекает на суть дела, описывая появление и действия перед загорающими друзьями некоего вуайера-эксгибициониста, которого он чуть позже разоблачает как выдумку, как своего “немолодого шизонутого шандарахнутого двойника”. Далее описаны встречи с отцом Гаги и финальное курение подаренной цыганами “травы”, так что весь рассказ начинает видеться через наркотическую дымку.
