в клеверной чаше сводятся сплывшей отчизны края —
сладкий, как миф о верности, стелется дух клеверный,
пей, не жалей, пей, моя радость, бывшая радость моя.
Герои — Одиссей и Пенелопа — это вечные Он и Она на фоне времени, истории и культуры. Это трагический извечный конфликт непонимания, фатальной нестыковки мужских и женских ценностей. Это та роковая трещина на фоне “божьего пира”, которая никому из нас не дает быть счастливыми, но все же она и не смертельна, потому что утешение в другом. “Колыбельная для Одиссея” — это высокий образец истинно женской поэзии. Говорю это в пику тем, кто “женскостью” считает прямые лирические излияния от первого лица, озабоченность проблемой “любит — не любит”, демонстрацию обид и упреков, признаний в собственной слабости и тому подобное. Ермакова же показывает несравненно более жесткую манеру письма — ни слабостей, ни всхлипов, никакой жалобы, никакой агрессии. Кредо ее героини — никогда не доказывать свою правоту, никогда ничего никому не навязывать. Разве сыронизировать чуть-чуть. Вот это отсутствие агрессии и есть, на мой взгляд, высшее проявление женственности. Мудрая открытость миру. И любовь.
Он и Она— кто в этой книге сильнее? Думаю, Она. Его удел, конечно, мореплавание и война. Он вечно спешит, и его вечное “прекрати” в адрес “бабьей дурости” совершенно оправданно. “Жена — не страна”. Но почему же при этом он уходит, “проклиная моря” и “обревев все платье”? А почему он “кружит вокруг Итаки — лет сорок не решается пристать”? Да потому что жизнь для него — труднее войны. Поэтому и любовь он превращает в войну: любит — “и смотрит так, как будто платит”. И еще Он злится, Он все время злится. Ему не надо было возвращаться.
