Но самое печальное другое. Решение Конституционного суда отчетливо продемонстрировалослабость высшей государственной властив стране и ее неэффективность. Спрашивается, зачем было создавать дополнительные бюрократические надстройки в виде семи армий федеральных представителей, инспекторов, советников и консультантов? Зачем тратить такие огромные бюджетные средства на содержание аппаратов полпредов (фактически избыточных информационно-аналитических служб), освещающих разные неблаговидные дела региональных владык? Не проще ли организовать процедуру их цивилизованной ротации? Стоило ли превращать верхнюю палату парламента в, по сути дела, назначаемый, а не избираемый орган с низкой степенью легитимности лишь для того, чтобы не обидеть бывших глав республик, краев и областей, дав им по синекуре в новом “Сенате”? Зачем тратились немалые деньги на проведение многочисленных форумов и “круглых столов” по поискам новых кадров для России, если отныне все сколько-нибудь способные, мыслящие по-новому кадры будут надолго отрезаны старыми властными элитами от принятия управленческих решений? Увы, мы в очередной раз произвели имитацию деятельности вместо самой деятельности.
Здесь следует сказать и о Чечне, без сомнения, самом проблемном регионе России. Эволюция “чеченской политики” Путина проходит в рамках логики все того же “поствертикального периода”: тот же акцент на политическую целесообразность и правовой партикуляризм.
