Во время своего визита в Грозный накануне “исторического референдума” по Конституции тогдашний глава кремлевской администрации Александр Волошин сообщил о необходимости заключения Договора о разграничении полномочий между федеральным Центром и Чечней. “По России мы стараемся сократить количество таких договоров. Но Чечня — это особый случай”. А ведь период “укрепления вертикали” начинался с критики договорной практики как порождения ельцинской политики суверенизации. “Особость” Чечни, необходимость отличного от других субъектов правового регулирования — эти тезисы озвучены как президентом (“самая широкая автономия”), так и другими представителями кремлевской администрации (Владислав Сурков). В течение двух лет созданные президентом аппараты его полномочных представителей в образованных семи федеральных округах вели работу по исправлению положений в региональных Конституциях и Уставах, противоречащих статьям и положениям общероссийского Основного закона. В центре внимания президентских назначенцев было обеспечение изъятия из Основных законов российских субъектов конструкции “суверенитет”. Башкирия была вынуждена заменить понятие “суверенитет” на “государственность”, а вокруг права Татарстана сохранить в своем Основном законе данную юридическую конструкцию Центр и республиканские власти ведут сложные правовые дискуссии (положение о “суверенитете” Татарстана опротестовано российской Генпрокуратурой в Верховных судах России и Татарстана). В выносимой же на референдум Конституции Чечни в статье 1 черным по белому прописан ранее столь неприемлемый для путинского Кремля суверенитет. “Суверенитет Чеченской Республики выражается в обладании всей полнотой власти (законодательной, исполнительной и судебной) вне пределов ведения Российской Федерации и полномочий по предметам совместного ведения Российской Федерации и Чеченской Республики и являетсянеотъемлемым качественным свойством Чеченской Республики(курсив мой.— С. М.)”.Эта же статья вместе с тем содержит положение о Чечне как составной части России, однако еще в июне 2000 года (в период “укрепления вертикали”) Конституционный суд России постановил, что слово “суверенитет” не может относиться к субъектам Российской Федерации. Даже “ограниченный суверенитет” не может быть прерогативой республик в составе России. Таким образом, налицо двойной стандарт в правовом обеспечении региональной политики.
