Это же касается вопроса о классике.Следует окинутьисторию взглядом современности и преклониться только перед тем, что ценно.Сбросить, подобно Дягу, выцветшие кружева “павильонов армид”, но беречь и ставить “Спящую красавицу”. (Ну стоило ли, например, год назад ГАБТу зачинать столь дорогое реанимирование столь безнадежного для сегодняшнего дня балета, как “Дочь фараона”, забравшего массу сил и денег и “убранного” со сцены за ненужностью через унизительно малый срок?) И тогда станет ясно, почему Московский Международный со своими удушающими пылью муляжными одалисками, сванильдами, корсарами потерял былой престиж и не состоялся как грандиозный праздник. Станет ясно, почему“высокое”столь часто вызывает лишь скуку, хотя и с оттенком почтения. Станут очевидны принципы возрождения образования. И сама собой исчезнет фальшивая обстановка картонных трюкажей, исчезнет установившееся между публикой и артистами что-то вроде условного laisser aller1, когда неверующие жрицы кое-как, на скорую руку исполняют устаревшие обряды перед скептической и рассеянной толпой... И, возможно, станут уместны слова Абеля Боннара, сказанные после Русских сезонов 1910 года: “Мы уже не знали более, что такое танец... И какая зато радость для нас найти снова в русских танцах человеческое тело со всем его ослепительным разнообразием, с неистощимой изобретательностью жестов. Это уже не та унылая гимнастика, которую проделывают иногда наши танцовщицы. Мы видим, как в этой мощной мимике тела чувства снова выражаются не только на крошечном театре лица, но проникают все существо с головы до ног, внезапно пересоздают его, так что на минуту это существо становится радостью или скорбью до корня своих волос. Оно превращает его в живой иероглиф ненависти, гнева, страсти...”
1 Небрежность(франц.).
<p><strong>Драмы Лермонтова на современной сцене в свете романтизма и антиромантизма</strong></p>
...Как обстоит дело с современной театральной критикой? Да так же, как и с литературной, только хуже. Литература сохранила (и приумножила) толстые журналы, в какой-то степени сохранив и их авторитет, а применительно к театральной печати как нельзя более уместно определение, в незапамятные времена данное крупнейшим писателем о театре XX века Павлом Марковым: “На задворках печати”. А в газетах — бесчисленные, крупные и мелкие фактические ошибки, ёрнические интонации диджеев, превращение спектакля как “театрального факта” в акт презентации, высокомерный, презрительный тон заурядного газетчика по отношению к рядовому актеру...
