Москва встретила Розанова неприветливо. Вокзал превратился в огромный азиатский базар. Из его круговерти он выбирался почти час: обходил какие-то заборы, рытвины, кучи мусора, вповалку лежащих людей, невесть откуда появившиеся ларьки и бараки. Розанов заметил, что после революции люди разучились ходить прямо. Всех вело в сторону, каждый норовил обойти другого и был перекошен какой-то неудобоносимой кладью. Часто люди натыкались друг на друга, столкнувшись, сцеплялись как репейники и начинали драться. Казалось, мир сошел с ума. Пошел Бирнамский лес, и каждое дерево этого леса считало себя человеком, а окружающие живые заросли — взбесившимися деревьями, которые надо любой ценой обогнать, обойти, обмануть.
За пределами вокзала, на улицах, больше всего поразили крашеные матросы. На всех был толстый слой пудры, у многих — подведенные брови, накрашенные губы, даже румяна на щеках. С обозленными лицами, винтовками, пулеметными лентами и бомбами они напоминали каких-то фантастических, злых клоунов.
“Невероятно, — подумал Розанов. — Пройдет год, и никто в это не поверит”.
Вскоре “Константинов” подошел к особняку Кармаго...
Начали резко. Кармаго развернул сверток, почти не глядя хмыкнул: фальшь.
Розанов вспыхнул как рак: позвольте...
Кармаго блеснул пенсне:
— Если не ошибаюсь, господин Розанов? Знаете, как мы между себя вас звали? Васька-дурачок. За вас людиборолись. Постоянно кормилось три мастера. Два из Одессы, один из Харькова.
Розанов растерянно захлопал глазами.
— Позвольте, я же советовался у специалистов...
— У Яшки Эрлихмана? Этот насоветует.
— Господи, господи. Что же делать? Семья голодает. В конце концов, это золото.
— Золото? — хмыкнул Кармаго. — Самоварное! Я же вам говорю: Васька-дурачок. То есть не просто подделки, а подделки дешевые. Вы никогда не задумывались, почему монеты вам продавались всегда в полтора-два раза дешевле коллекционной стоимости?
— Но ведь я не с улицы, у меня связи...
— Какие связи? Вы что, великий князь? Так... бумагомарака.
Вдруг Розанов обхватил голову руками и заплакал. Хозяин, не ожидавший такой реакции, замер на полуслове. Не разбирая дороги, натыкаясь на выступающие углы дорогой мебели, Василий Васильевич бросился к выходу...
Кармаго схватил забытый на столе сверток, ринулся вслед за гостем:
— Вы все-таки возьмите. Право, не ожидал, что так. Что, совсем денег нет?
