К шестому классу в организме Розанова произошли некоторые весьма неожиданные изменения. Новость под большим секретом была рассказана в гимназической уборной Губе — второгоднику Ваньке Губину. Губин солидно принял сказанное к сведению и на следующий день принес в класс немецкую педиатрическую энциклопедию. Выложил толстенный том на парту, небрежно процедил:
— Посмотри статью “Онанизмус”.
Вечером в лунном свете Вася тайком читал теряющийся готический шрифт. Волосы вставали дыбом: “От напряжения резко прогрессирует близорукость... никогда не оставлять детей одних... нередки случаи устойчивого слабоумия… привязывать к краям кровати руки бинтами”. Особенно потрясли “размягчение мозга” и “сухотка позвоночника”. Подросток физически почувствовал, как ссыхается позвоночный столб, а содержимое головы превращается в студень, почему-то пахнущий рыбой.
— Ой-ёй-ёй-ёй, господи. Никогда, никогда не буду, — спрятался под подушку насмерть перепуганный львенок.
Сияла полная луна, страшная книга таилась за стоящим под кроватью горшком.
Дней через десять с Розановым снова случился позорный конфуз, потом еще. Наконец однажды мальчик проснулся в ужасе — трусики были перепачканы выделениями спермы. Началось! Вот оно —размягчение!!!Жизнь расщепилась на два мира. Днем — разумный мир древнегреческой учебы, ночью — постыдный ужас перед патологической практикой, заканчивающийся всеми силами отдаляемой, но неизбежной развязкой. В немецкой энциклопедии было предусмотрено и это:привычныйонанизм. Приступы болезни происходят все чаще, пока половые органы не начинают раздражаться рефлекторно, без участия сознания. Рука, не контролируемая сознанием, сама расстегивает ширинку, изо рта свешенной набок головы течет струйка слюны, закатываются мутные, безумные глаза. Васю стал преследовать кошмарный сон: несчастный дурачок с расслабленной волей и мозговым разжижем, под хохот одноклассников, во время урока... Куда я качусь? Очередной приступ заканчивался слезами, горящими ушами и клятвенным обещанием “никогда больше”. Но проклятая природа требовала своего все больше и чаще. Как нарочно, Розанов стал учиться лучше, появилась какая-то умственная зоркость и цепкость. Однако червь сомнения, так и не успев толком зародиться, был безжалостно раздавлен каблуком реальности.
В седьмом классе среди гимназистов пошел шепот: “Губа заболел. Сифилис. От проститутки”.
