Утром приехал туда на первом поезде метро — дошел от Смоленки до углового дома напротив мэрии; позже по Кутузовскому вдруг поползли танки. Когда прямой наводкой начали они палить по Белому дому, прикурил у стоящего неподалеку мужчины и только стал отходить на свое прежнее место шагах от него в пяти, как он упал ничком без движения. Не сразу мы поняли, что он убит наповал, даже когда бурое пятно стало проступать сквозь его рубашку. Убит? Кем? Никто не слышал, чтоб просвистела пуля... Помню, после очередного залпа прямо из середины белодомовского массива вылетел большущий письменный стол и стал парить, видимо, на воздушной волне, а кипы бумаг, как чайки, разлетались в разные стороны. Были среди нас, “любопытных”, и те, кто приветствовал каждое попадание снаряда смехом, аплодисментами. Наконец я не выдержал и одернул весельчаков. И вдруг в ответ: “Стыдитесь, Кублановский, вам-то чего...” Я обернулся — красивый еврейский юноша ненавистно блестел на меня глазами. Ненавидит? Меня? За что? Да меня гнобила советская власть, когда ты еще под стол пешком ходил, демократ.
Точная цифра, сколько тогда погибло народу, и посейчас засекречена. Но, думая о погибших, вспоминаю тех — с фосфоресцирующими лицами...
“Коммунистическая власть, — пишет Бородин, — умела воспитывать нужные ей кадры и сохранять их в состоянии искренней влюбленности в бытие, ею сотворенное”. И если “события августа девяносто первого легко укладываются в цепочки причинностей дальнейшей „исторической поступи”, то с октябрем 93-го все много сложнее. Популярное мнение „справа”: „Пресечение последней попытки реставрации коммунистического режима” <...> Кто-то, безусловно, такую перспективу имел в виду. Тот же генерал Макашов, возможно... Но была еще и искренняя боль за судьбу России тысячелетней” — боль, добавлю я от себя, и заставлявшая, очевидно, “русского мальчика” в плащ-палатке читать накануне штурма “Наши задачи”.
В целом же слащаво-маразматическое, догматическое отношение наших патриотов-державников к сталинизму и “советской цивилизации” послужило роковой причиной отшата от них всех нормальных людей на необъятных весях Отечества... Именно потому патриотизм и стал легкой добычей “демократических” мародеров, что на шее у него коммунистический камень.
