В качестве музыки к сей “ревизии столовой” использована таривердиевская мелодия к “Семнадцати мгновениям весны”, которую киноведы называют “темой родины”: “Боль моя, ты покинь меня…” И смешно, и грустно: вот культовое героическое кино для безгеройного времени, предел мечтаний о жизни-подвиге для людей, уже ни о чем не мечтающих. Вместе с музыкой Таривердиева в спектакль входит щемящая ностальгическая нота, поселяясь в зрителе вплоть до самого финала.
Все меняет третий акт — после отъезда Хлестакова мы видим советских пантагрюэлей на семейном празднике: наивные гирлянды, приятные подарки, замысловатая сервировка стола, трогательные ритуалы, исполненный на бутылках гимн в честь Городничего. Милые, забавные, слабые люди, которые умеют устраивать праздники и потчевать друг дружку в застолье. Но тут подваливает и настоящий ревизор — муляж колоссального петуха, увеличенная копия живых птиц, прикормленных при столовой. Пришел новый прихлебатель, новый тунеядец из столицы, готовый обирать наивных провинциалов, нетерпеливо стукающий клювом о дверное стекло, ища, чем бы поживиться. Пока цела столовая, где кормятся и звери, и люди, найдутся сотни ревизоров и лжеревизоров — на чужой каравай.
Поверх гоголевского текста Херманис пишет портрет “доисторической” страны, которую, в сущности, по-человечески жалеет как страну невоплотившейся Утопии, где не получилось жить по вроде бы гуманно придуманным законам. Он тоскует по нелепой и заповедной человечности Советского Союза, по эпохе сытости, где могли с полным простодушием накормить проходимца и где не оскудевала рука дающего. Хоть и обед был не так уж хорош, но зато хватало всем. “Кто работает, тот ест” и “кто не работает, тот тоже ест” — разительный контраст с законами капитализма, пришедшими равным образом в Прибалтику и в новую Россию.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПУСТЫНЮ МЕНТАЛЬНОГО!
Трилогия “Матрица” — одна из самых блистательных провокаций в истории мирового кино.
