Галковского обвинили в “поколенческом расизме”, “мальчишеском нигилизме”, антисемитизме, русофобии, агрессивности, закомплексованности, интеллектуальном мародерстве, завистливости, бессердечии, невежестве, хамстве, нравственной деградации, у него обнаружили параноидальный синдром, манию величия, шизофрению, раздвоение личности и установили его происхождение от “подпольного человека” Достоевского. Последнее сравнение само напрашивалось — в манере Галковского излагать свои мысли, в способе аргументации, в просматривающихся комплексах, детских психологических травмах, одинокости, уязвленности и в самом деле узнавался подпольный парадоксалист Достоевского, доказывая живучесть открытого писателем типа. “Литературная газета” назвала Галковского “ярким представителем советского андерграунда”. Учитывая, что именно подпольная культура стремительно выходила в эти годы на поверхность и деятели ее гордо именовали себя “андерграундом”, газета, очевидно, считала, что делает Галковскому своего рода комплимент, выводя его из рамок советской культуры.
Но Галковский нарочито упрощает сложную семантику слова, делая вид, что “андерграунд” — это “подонки” общества (“То, что меня советская интеллигенция определила как „представителя андерграунда”, — это цинизм”, — заявит он позже в интервью в “Континенте”). “Это вы — андерграунд, — отбил он подачу в огромной статье, напечатанной в двух номерах „Независимой газеты” под занавес 1992 года. — Вы все, кто считает себя писателями, художниками, учеными. А в действительности — вы советская местечково-пролетарская интеллигенция, уничтожившая русскую культуру”.
“Это не ваша земля, не ваша родина — моя”, — сообщал он под конец, пообещав “извести всех” быстро и НАСМЕРТЬ. Тут многие обиделись. Не говоря уже об отчетливой ксенофобии автора, к которой интеллигенция приучена относиться с брезгливостью, получалось, что все, кто имел несчастие родиться в советскую эпоху, так или иначе пытались в ней выжить и заняться каким-то делом, — все они прокляты, все — ничтожества, все — советские интеллигенты, и маятник истории “сметет их в небытие”. А Галковского — нет. Он не интеллигент — он интеллектуал и наследник всей уничтоженной русской культуры.
“Независимая газета” невозмутимо и педантично еще печатала мнения оппонентов Галковского, закрепляя успех, а тут подоспела и новая его статья “Разбитый компас указывает путь”. Компасом была марксистская философия.
