К 1993 году в спину марксизма была уже всажена дюжина ножей. Интеллигенции давно обрыдло, что ее заставляют в предисловии к диссертации по филологии и истории, математике или медицине цитировать Маркса — Энгельса — Ленина — Брежнева. Над “самым передовым учением”, жаргон которого заставляли изучать шахтеров, сталеваров и доярок, над философскими тетрадями Ленина — ученическим конспектом Гегеля с недалекими замечаниями марксиста-начетчика, над диссертациями советских философов о роли марксизма-ленинизма в увеличении энергетического потенциала страны вдоволь насмеялись. Так что статья Галковского, снабженная редакционным подзаголовком “К вопросу об организации ХIХ Международного философского конгресса в Москве”, пинала если не дохлого, то подыхающего льва, как заметил один из доброжелательных оппонентов Галковского В. Кравченко, чем, впрочем, обратил на себя внимание автора и был немедленно наотмашь бит: “Кравченко утверждает, что он философ, тогда как и по способу аргументации, и по фамилии видно, что автор не философ, а украинец”. Но переполох случился страшный. Не то забрало за живое, что советская философия названа псевдонаукой, “безмозглой курицей”, что она названа системой, построенной на “сознательном обмане”, что “научный коммунизм” провозглашен “эталоном глупости и подлости, хранящейся под стеклянным колпаком в советской палате мер и весов”.
Галковский, в сущности, призвал к искоренению всего “сословия советских философов”, не делая особой разницы между мракобесами, давившими всякую живую мысль, и носителями этой живой мысли, кумирами интеллигенции — Мерабом Мамардашвили, С. С. Аверинцевым. Учился на философском факультете МГУ, ну не на философском, так в другом месте, сдавал экзамен по мракобесию? Значит, советское быдло, нет тебе места в будущей России.
Еще больше оплеух досталось за годы перестройки на долю советской юстиции. К 1992 году был опубликован и наконец всеми прочитан “Архипелаг ГУЛАГ”, мемуары бывших лагерников наводнили журналы, правозащитники получили легальный доступ на страницы прессы, “Мемориал” вовсю развернул свою деятельность, пресса кишела статьями, которые ставили под сомнение сами основы советской юстиции, одобрявшей бессудные расправы, массовый террор и отменившей презумпцию невиновности.
