В раздел “О Пушкине” входят также две статьи, посвященные “маленьким трагедиям” (написаны в соавторстве с Н. В. Беляком). Жаль, что пространство рецензии не дает возможности пройтись по длинному ряду тонких наблюдений и сопоставлений, выстроенному на материале “Пира во время чумы”, “Каменного гостя”, “Скупого рыцаря”, а особенно “Моцарта и Сальери”. Сошлюсь на парадоксальную и замечательно весело высказанную мысль известного московского пушкиниста: “До чего великолепен анализ „инверсионной” поэтики „Моцарта и Сальери” у Беляка и Виролайнен! В иных положениях, наблюдениях, выводах — такая глубина, такая смелость и проч., что был бы на моем месте Сальери — непременно отравил бы обоих” (см.: Непомнящий В. “Из заметок составителя…” — В кн.: “Моцарт и Сальери. Трагедия Пушкина. Движение во времени”. М., “Наследие”, 1997, стр. 890). Истолкование структуры “маленькой трагедии”, ее бытования в широком пограничье между словесной, театральной и музыкальной культурами действительно может быть предметом острой зависти.
В своей среде — искусствоведов, критиков, историков литературы — я знаю весьма распространенный грех: часто мы любим не столько самое произведение, сколько свои знания о нем. И тогдасистема связей,в которую мы помещаем художественный текст, затемняет исходную, собственную красоту этого текста. Мария Виролайнен как раз в этом, думаю, неповинна. Далеко не все, что она пишет, основано на простом фактическом знании.
Проверю себя на пушкиноведческом фрагменте, с которым могу и поспорить. Речь идет о работе “Генеалогический принцип в истории. (Пушкинский проект из десяти названий: опыт реконструкции)”. Она построена на автографе Пушкина, относимом к 1826 году; традиционно считается, что поэт набросал здесь названия будущих, еще не написанных “маленьких трагедий”. Перечислены “Скупой”, “Ромул и Рем”, “Моцарт и Сальери”, “Д. Жуан”, “Иисус”, “Беральд Савойский”, “Павел I”, “Влюбленный бес”, “Димитрий и Марина”, “Курбский”.
