Мои, в общем-то, вполне здравые слова совершенно неожиданно привели Федора в состояние чрезвычайной нервозности, которая вскоре переросла в истерический приступ. Покраснев и покрывшись потом, он ни с того ни с сего начал дико выкрикивать в мой адрес чудовищные и нелепые оскорбления. Единственное, с которым я с определенной натяжкой и за должную материальную компенсацию смог бы публично согласиться, звучало следующим образом: “Ах ты трупоед бумажный, что ты суешь свой вонючий нос в дела порядочных людей!”
Вдоволь насмотревшись на беснование этого ограниченного человека, возомнившего о себе невесть что, я в нем разочаровался. То есть не только в нем как в истеричном индивидууме, но и как в собирателе и коллекционере.
Не спавши ночь, которая должна была бы успокоить мои расходившиеся нервы и остудить воспалившуюся мизантропию, к утру при помощи нехитрых логических умозаключений я распространил это свое разочарование на всех остальных так называемых коллекционеров. И принял окончательное и бесповоротное решение никогда больше не встречаться ни с одним из них. Пусть даже кто-либо из их брата посулил бы мне за публикацию о его “уникальных сокровищах ” златые горы, кругосветные круизы, раритетные автомобили и табуны крутобедрых восточных красавиц, я бы от своего принципа не отступился.
Лучше иметь дело с курильщиками опиума, чем с садовниками собственного чванства, готового вонзить когти в шею любому человеку, доверчиво повернувшемуся спиной к хищнику спрятанных на дне души необузданных демонов натурального ряда чисел, рядящихся в шкуру материальной воплощенности.
Тучков Владимир Яковлевич родился в Москве в 1949 году. Окончил Московский лесотехнический институт. Публиковался в периодических изданиях России, Германии, Израиля, США и Франции. Лауреат премии журнала “Новый мир”.
E-mail: tuchkov@rinet.ru
<p><strong>Небо в алмазах</strong></p>
ВЛАДИМИР САЛИМОН
*
НЕБО В АЛМАЗАХ
* *
*
Мы видели небо в алмазах.
И в друзах, и в стразах.
Была впереди у нас целая ночь,
чтоб в крошку брильянты смогли истолочь.
Чтоб звездную ночь на рассвете стряхнуть,
легко с небосклона стереть Млечный Путь.
Отныне не станет у Господа Бога
пути ни запбасного, ни запаснбого.
Подъезда парадного.
Черного хода.
Лазейкой одной для простого народа
остаться могло слуховое окно,
но наглухо нами забито оно.
* *
*
Сезон дождей столь характерный
для климата муссонного, подчас
оборотясь, как лев пещерный,
через плечо рычит на нас.
Его всклокоченная грива
на удивление красива,
когда, пылая на ветру,
дотла сгорает поутру.
Так осыпается чуть свет
букет
