уключин скрип и стук подводы.
Как только расступились воды,
он незаметно подал знак.
И, устремившись вслед за ним,
я вышел из воды сухим.
* *
*
Нет явственных отличий.
Все тот же гомон птичий
журчащий, как ручей
в отсутствии грачей.
Иль это — грач хрипатый,
иль это — лось сохатый
топочет тяжело,
ложится на крыло?
Меня смертельно ранить,
мне ребра протаранить,
когда бы привелось,
любой из них готов насквозь.
* *
*
До головокруженья
рисковы их движенья,
прыжки
и кувырки.
Как будто акробаты,
пернаты и крылаты
снежинки могут иногда
напоминать кристаллы льда.
Рисунки на металле
и разноцветные эмали.
И здесь, и там наверняка —
везде видна одна рука.
* *
*
Нас оправдают по Суду.
А как же может быть иначе,
уж коли черная в пруду
вода стоит — тем паче.
Пруд торфяной.
Я с головой больной
в него ныряю,
как будто наспех примеряю.
Кто между нами виноват,
что пруд немного узковат,
что короток немножко,
что, если посмотреть в окошко,
что, если выглянуть за дверь,
не досчитаешься теперь
с порога:
звезды — на небе,
в сердце — Бога?
Салимон Владимир Иванович родился в Москве в 1952 году. По образованию — педагог. Первые стихотворные публикации — в конце 70-х годов. Редактор журнала “Золотой век”. Лауреат поэтической премии Романской Академии в Риме. Автор восьми поэтических книг.
<p><strong>Long Distance, или Славянский акцент</strong></p>
МАРИНА ПАЛЕЙ
*
LONG DISTANCE,
или
СЛАВЯНСКИЙ АКЦЕНТ
Сценарные имитации
Фильм пятый
ТАНЕЦ
F. Z.
CAST:
Он.
Она.
Сцена 1
Небо.
Под небом плоскость.
Меж ними — ровная, как по линейке, черта горизонта.
Простота совершенства: первые дни творения. Безупречное воплощение чертежа. Глаз, насытившись синевой и простором, ждет появления новых созданий.
И они возникают. Точнее сказать, врываются. Это исполинский букет белых цветов, взламывающий линию горизонта, перекрывающий весь видимый охват неба, — и гигантская рука, букет, словно пылающий факел, держащая. Вслед за рукой из-за горизонта восходит лицо юной женщины. Но еще до его появления мы успеваем понять истинное соотношение размеров: это вовсе не равнина земли расстилается на экране, а плоскость крыши, присыпанной мелким раскаленным на солнце щебнем.
Беспокойно оглядываясь, та, что держит цветы, выныривает целиком — громкий хруст под ее ногами, — и вот она у противоположного края. Низкое, не доходящее до пояса бетонное заграждение. Она пытается заставить себя сесть на него боком. Страдальческое, как от зубной боли, выражение. Не заставить. Садится перед ограждением на корточки. Сосредоточенно шуршит бумагой... Затем, не вставая, вслепую, свешивает через край руки...
Сцена 2
