— А кто ж еще? Да живот-то какой рос — прямо торчком. Тут не ошибешься. Когда девка — широкий да к бокам.
— У нас говорят, если соль снится, тогда мальчик, — сказала Флюра. — А если вода — тогда девочка. А живот разный может быть.
Вера нахмурилась, припоминая.
— Кто его знает, — сказала она неуверенно и посмотрела на Надежду Васильевну, словно ища поддержки. Надежда Васильевна не прислушивалась к разговору. Седина гладко зачесанных и схваченных на затылке волос блестела на солнце. — Соль? Кто ее знает... вроде снится какая-то соль...
— Мне снилась, точно, — настаивала Флюра. — Мы на Балхаше жили, там этой соли кругом... Большими такими кусками снилась. И верно — мальчик. У нас правильно говорят.
Клавка фыркнула:
— Еще чего! Соль какая-то... Придумают же — соль! Вечно у вас да все не по-человечески.
Флюра повернулась к ней подбочась и спросила, оглядев Клавку с головы до ног:
— Что не по-человечески?
— Да какая соль? — выпалила Клавка, тоже упирая руки в боки. — Конину едите, да вот вам и мерещится! Еще да соль какая-то!..
— Уж мы-то свинью, как ты, есть не будем, — согласилась Флюра неожиданно ласково и пояснила: — Чушку-то.
— Чушку? — переспросила Клавка, а потом широко улыбнулась, радушно всех оглядев, и сказала, приглашая к смеху как к накрытому столу: — Вот тебе и чушку. Сами вы чушки! Вот и правильно говорят, что не русские.
— Да ладно вам, — примирительно сказала Вера. — Вы чего? Все хороши.
Надежда Васильевна сдержанно улыбнулась и отошла подальше.
— Кто как живет, так то и ест, — вздохнула Флюра. И добавила с усмешкой: — Курица ты нетоптаная!..
5
Вера быстро ополоснула руки, включила радиоприемник, переложила помидоры в горшок, в кастрюлю налила воды и поставила на плитку.
Картошка хранилась в мятом крафт-мешке, который выглядел пустым. Однако Вера точно знала, что в нем лежат четыре картофелины. Три средних, а одна большая, хорошая, — только бок был срезан лопатой, а от этого весь клубень внутри мог почернеть и испортиться.
Она выложила их на газету, а мешок сложила вчетверо и бросила к порогу.
