Редкого старика можно представить мальчишкой. В Астафьеве этот мальчишка легко проглядывал. И, глядя на него, седого, иногда думалось: “Ну и набедовалась с ним бабушка Катя!” Не зря она строжилась: “Витька, учись хорошеньче — в десятники выйдешь або в учителя!” Бабушкины строгости хоть как-то направляли бунташный характер. Безоглядная искренность часто вызывала вокруг него борения и сражения. Он мог говорить и властям, и народу, а сгоряча — и ближним своим самые жесткие вещи. Неудержимость какая-то шла у него от сердца. И в этом прямодушии сквозило что-то отчаянное, он словно весь открывался — так в мальчишеской драке открывается заводила, отвлекая наседающих противников от более слабых своих товарищей: мол, давайте на меня, бейте, вот он я...
В интервью ему не всегда удавалось быть дипломатичным. Но вдогонку Виктор Петрович просил корреспондентов — без особой надежды, впрочем: “Не ссорьте меня с людьми...”
Так и меня, когда я хотел сослаться в одной статье на его мнение, он просил в письме (16 мая 1993 г.): “Конечно, был бы ты рядом, кое-что в материале почистили бы и поправили, а так попрошу тебя к фамилиям Гроссмана и прочим добавить: Василь Быков, Константин Воробьев, Иван Акулов, Юрий Гончаров, Евгений Носов, не ссорь меня с моими друзьями живыми и мертвыми...”
И вот, помня, как скор и горяч был Виктор Петрович в своих публичных “репликах”, можно было ожидать, что в письмах-то уж он всем перцу подсыпает. Но читаешь “Крест бесконечный” и почти на каждой странице видишь, сколько непритворного участия, тревоги и заботы о собратьях писателях выказывает этот всегда ершистый на людях детдомовец. (Кстати, это слово Астафьев никогда не считал обидным: “Я иногда горжусь словом „детдомовец”, как гордились нашим братом и командиры на фронте...”)
Вот переживает за Бондарева, за его “Берег”, который критика совершенно не поняла (2 июля 1975 г.). За Виктора Конецкого, которого замалчивают, а он “писатель первоклассный” (23 июня 1984 г.). “Порадовался крепости его пера, богатству воображения...”
О И. Дедкове и И. Золотусском: “...люблю их и соболезную им...” (23 января 1983 г.).
Роман Ч. Айтматова “И дольше века длится день”, без сомнения, ставит в один ряд с “Осенью патриарха” Г. Маркеса (3 января 1982 г.).
Советует Курбатову читать “Лето на водах” А. Титова: “Давно я с таким наслаждением ничего не читал” (4 октября 1981 г.).
Кланяется своему редактору: “Асе Гремицкой наивечнейшее мое спасибо за уважение и внимание ко мне, к моей скромной работе...” (13 марта 1991 г.).
