Итак, “Кукушка” — для того, кто не видел. 1944 год, где-то в Карелии. На отдаленном хуторе судьба сводит русского, финна и молодую женщину-саами, хозяйку. Более-менее пожилой русский, офицер младшего командного состава, бежал от злокозненного СМЕРШа. Совсем молодой финн, снайпер-смертник, бежал от эсэсовцев, намертво приковавших его к скале. Женщина-саами четыре года обходится без мужчины, выращивает оленей. Говорят на разных языках, не понимают ни слова, тем не менее худо-бедно достигают взаимопонимания, даже удовлетворяют друг друга. Судя по интервью Рогожкина, главной “фишкой” для него был именно момент лингвистической несовместимости: “Такого еще не было. Никогда!” Вот и ладно, гордитесь на здоровье.
Двухчасовую, неоднократно премированную
Начинается вроде за здравие: раненый русский пытается тем не менее заколоть вражеского, преднамеренно одетого немцами в эсэсовскую форму солдата. То и дело употребляет обидные, слегка понятные финну речевые обороты “фриц” или “фашист”. Русский — усталый деревенский простак, финн — бодрый, продвинутый студент Стокгольмского университета, интеллектуал. Ничего себе позиционирование, с далеко идущими последствиями. Интересно, почему не наоборот? Разве мало было в Советской России университетов? Разве не хватало на фронтах 1944-го бодрых, агрессивных, только что призванных юных лейтенантов, самцов?! Вопросы отнюдь не праздные, смыслообразующие вопросы.
Наш — усталый и бессильный. Финн — неунывающий оптимистенко, победитель. Наш: “Гадко здесь и мерзко!” Финн: “Здесь краси-иво!”
Финн: “Лев Толстой, Достоевский, Хемингуэй, Прометей!” Наш: “Да понял я, понял, что вы, фашисты, Ясную Поляну спалили!”
Финн: “Я никогда не разделял взглядов фашистов, я демократ. Де-мо-кра-ти-я!” Наш долдонит одно и то же: “У-ух, проклятый фашист!”
