Это конец. Интересно — что это я сочинил? Мультик? Боевик? Мелодраму? Сам не пойму. “Мыльную оперу”, в ста шестнадцати сериях? Столько не потянуть!
— Тебя, кажется, там зовут? — поворачиваясь ко мне, Нонна проговорила.
— Меня? — я произнес удивленно. — А может — тебя?
— Иди! — закричала она. Дрожащей рукой стала срывать с гвоздя декоративный узбекский нож в ножнах. Как я любил его! Долго вешал, место искал. Погибну за свой дизайн! Когда ждал ее, трусливо петельку ножен к гвоздику веревочкой привязал. Совсем убирать — не хотел. Красиво! Вот и получи. Зря только пальчик ломал. С целым бы лучше смотрелся в гробу. Анжела машет. Но хоть погибну за свой сюжет. “В связи с профессиональной деятельностью” — лучшая смерть. Но ей ее “деятельность” дорого встанет — если зарежет меня. И тут о ней должен заботиться?
— Уйди! — дрожала она. — Очень тебя прошу! Не доводи до греха. Тебе там лучше. Иди!
Мне там замечательно. Но тянуть без конца эту “мыльную оперу” не намерен. Силы уже не те. И пальцев не напасусь. На мой грязный бинт не глянула даже! Тщетны усилия. Вытащил нож, протянул ей:
— Бей!
Отличная развязка. И “моральный вес” сохраню. Нож в тонкой ее ручонке заходил ходуном. И хочется вдарить — и что-то удерживает ее. Надо было к маменьке ее отправить!.. Но поздно уже.
— Ой!.. А кто это? — она вдруг произнесла.
А мне и самому интересно. Вторая голова! Задвигалась в том окошке, как поплавок... О! Вот он-то все и устроит! Боб.
За то, что я предал его, — пуля положена мне. Вот и ладушки! И Нонна на свободе. Некстати возликовал. А может, воспеть все-таки кизяки? Что мне стоит? Стал махать ему ручонкой: мол, погоди. Все же мой бред лучше, чем ее. Выбор есть.
— Так это ж Боб! — сказал я небрежно. — Что из больницы нас вез.
— Который убить тебя хочет? — еще сильней затряслась.
— Ну что ж... я, пожалуй, пойду.
Хоть стекла он не разобьет — целы на зиму будут. Останется обо мне такая хрупкая память. Даже курточку не надел. Минута осталась мне? И одеваться не стоит... Момент!
— Вен-чик! — донесся отчаянный крик. Поняла?! Да поздно!
Боевик, выходит, сложился. Новый для меня жанр. Перебежал двор. Поднялся по лестнице. Предстал.
— Не понял! — развалившись в роскошном кресле, Боб произнес. — Ты как вообще ситуацию расцениваешь? Соскок?
Я молчал.
— ...Брезгуешь, значит?
Ну разве чуть-чуть. Боб за барсеткой на столе потянулся.
— Я вообще-то не против, — уныло я произнес.
