Новый Мир ( № 7 2002) полностью

“Я убежден, что для нас единственный способ войти в Современность — это вырастить в России современное сознание. Не бытие определяет сознание, а сознание — бытие. Не оттого у Макара мысли убогие, что живет он в грязной избушке. Наоборот, он не выстроил себе хороший дом (или хотя бы не прибрал в комнате и во дворе, не посадил рядом дерево) только по той причине, что думает убого”.

Петр Образцов.Так бывает. Рассказы. — “Октябрь”, 2002, № 4.

Дебют в прозе. Петра Образцова дотошный читатель может встретить среди персонажей романа Сергея Гандлевского “Трепанация черепа” и еженедельно — на страницах “Известий” (все, что касается науки, плюс “фирменная” вкладка “Экспертиза”). Не забудем и талисман домохозяек — выдержавшую многие переиздания книгу “Чепуха на прилавке” (М., 1998). А рассказы — емкие и лиричные, с терпеливо заведеннойпружинойи с холодком наподобие того, какой остается во рту после утренней чистки зубов. Вероятно, это потому, что они ожизни без любви.

Евгений Попов.Мастер Хаос. Открытая мультиагентная литературная система с послесловием ученого человека. — “Октябрь”, 2002, № 4.

Шрифты, кегли, выделения, цифры, схемы, пробелы. И ходы, ходы.

В общем, что поклонникам писателя хорошо, то компьютерным наборщикам... Шучу. И неужели конструктор “Лего” — тоже изобретение Попова?

“Автор благодарит за доброту и предоставление возможностейBaltic Center for Writers and Translators(Sweden, Visby),Open Society Archives(Hungary, Budapest),Администрацию Самарской губернии(т/х „Семен Буденный”), а также любого, кто прочитает эту книгу и передаст ее товарищу”.

Л. Н. Пушкарев.Н. Бошковска. Русская женщина в XVII столетии. — “Вопросы истории”, 2002, № 3.

“Заключает книгу анализ духовно-нравственных проблем в жизни женщины. Здесь рассматриваются образы писательниц, воспитательниц и ведьм”.

Мария Ремизова.Мерзкая плоть. (Николай Кононов. Физиологический очерк). — “Дружба народов”, 2002, № 3.

“Повесть „Источник увечий” („Знамя”, 2001, № 11) представляет собой донельзя характерный образец литературы,какой она не должна быть. И дело даже не в том нравственном безобразии, каковое составляет сущностную основу текста. Дело в том, что текст абсолютно пуст — не фигурально, а в самом что ни на есть прямом, буквальном смысле. Но это не только вожделенная постмодернистская пустота, служащая главной идеологемой направления, это пустота par excellence, пустотанечистоголиста бумаги, покрытого бессмысленными значками, лишь фиктивно означающими что бы то ни было”.

Закопали кузнечика.