Вышли в коридор. Виктор Петрович подает руку, я жму, а она, рука его, мужицкая, израненная, коряво пишущая мучительные строки — слабая, почти невесомая, я даже испугался. С виду-то он очень еще крепок, только на „брюхо” жалуется. Говорит, в Овсянке будет легче... Спускался по лестнице, когда Марья Семеновна окликнула: „Позвони, как доберешься... И Полю, Полю кликни...”
На дворе, возле горки, нашел Полю. Дед с бабушкой, говорю, зовут... Поглядела недоверчиво, но побежала к дому. Во дворах жгут прошлогодние листья. Ветер тянет дым к реке, за которой лесозавод, а выше — такое хорошее тихое небо. Дым мешается по цвету с тем последним снегом, что остается на горах, на просеках, меж желтоватых сосен. На остановке — кирпичный домик, где абонементы продают, над дверью надпись масляной краской: „Нет диктатуре”.
Автобус тяжело развернулся, посигналил кому-то в сумерки. Прижав к себе пакет с книжками, я побежал к автобусу, к двум заморгавшим красным огонькам...”
Тогда, в 1993-м, Виктор Петрович сказал нам с Васей: “Вот закончу роман о войне — и возьмусь за сказку. Давно меня просят написать что-нибудь для детей. Напишу про собачку...” Мы, глядя на него, изработавшегося, обрадовались: вот это другое дело, Виктор Петрович, и правда — напишите сказку, а мы дочкам своим прочитаем. А то все про войну да про окопы... На том и расстались.
<p><strong>Христос и машина времени</strong></p>
Три с лишним года Акунин твердит в самых разных интервью, что он беллетрист, а не писатель. Что пишет не для себя, а для читателя. Он никогда не употребляет таких слов, как “вдохновенье”, “озаренье”, он говорит “работа”. У него нет “творческих планов” — есть “проекты” и “стратегия”. Он признается, что “проект Акунин” не только литературный, но и “бизнес-проект”. Наверное, если б он произнес: “Мое творчество”, — ему бы тут же врезали: коммерческая литература. Но онпозиционируетсебя как беллетрист, создающий “высококачественный продукт” для тех, кто хочет от литературы сюжета и развлекательности, но брезгует книгами в кровавых обложках. А его подозревают в том, что ему мало быть успешным, знаменитым, популярным сочинителем элегантных запутанных историй — он хочет быть кем-то еще. Кем?
