А он, как оказалось, был еще одинзащитник. Как раз ахнуло снарядом совсем близко. Мы притихли... Наш веселый Дракула метнулся к окну без стекол, выхватил из своего кармана оружие — пистолет! — и ответно два или три раза смело стрельнул в пространство. Это было так похоже на Славика, что я не стерпел. Мне подумалось, что и фельдшера сейчас точь-в-точь накажет. Его накроет следующим разрывом снаряда — что я тогда с ними, мудаками, буду делать? (Двое раненых! Одна в ломке!) Я подскочил к нему и завопил — хватит, придурок! хватит!
— Это почему? — спросил он удивленно.
Злить и ярить человека с оружием не надо. Я стар, я знаю. Так что, вопя, я пытался быть остроумным:
— Хватитколоть дыркив небе!
То есть пулями. Одна из пятисот пуль, вопил я, считаетсяшальной!Она ранит или убивает прохожего. Мальчишку, любопытствующего на балконе. Калеку, раззявившего рот на дороге. Бабку с авоськой...
Фельдшер посмотрел на меня и, гмыкнув, сказал:
— А ведь ты прав, дед. Ей-ей, прав... Гм-м.
Он был симпатичен своей мальчишеской открытостью. Правдивостью, которая так к лицу молодым.
Он запрятал пистолет куда-то в карман поглубже и призывно-радостно захлопал в ладоши:
— Всем курить!
Коробки развалились (коллекционная ветхость!). От последнего ша-ра-раха табак посыпался на пол, а частью — на большой кабинетный стол. Посыпались и трубки. На столе география! Холмы и пригорки. Рыжеватые... Пахучие.
Дракула, он же фельдшер Дыроколов, ловко набил одну из кривых трубок, раскурил и дал Славику. Затем стал набивать трубку себе. Фельдшер был речист и весел, удачное сочетание. Утрамбовывал табак пальцем.Надо держаться...
Тащить раненого вниз? Э, нет...По лестницам? Перила обрушены. И плюс этот бабец с ломкой? Уж лучше переждать... Он успокаивал, посмеиваясь. “Я держусь. Я держусь”, — негромко отвечал ему Славик. (И затягивался... Поднося левой рукой трубку.) Ко мне пополз вкусный дым. Дымило грушевым деревом... Как ранней осенью.
— Перекурим... Переждем... — посмеивался фельдшер. — Стемнеет... Канонада стихнет.
От Дракулы мы и узнали (во всяком случае, я), что извне Дом давно обесточили. Отключили воду, даже канализацию. Дом перешел на автономную жизнь. Но собственный наш генератор тоже вот-вот выдохнется...Видите?
И фельдшер указал на кабинетные лампы — обе и в самом деле были не ярки. Слабо подмигивали.
И прикрикнул на меня:
— Дай же ей! Дай!
— Чего?
