“...Меня занесло в Совет национальностей. Такое оказалось тихонькое место. И совсем без окон...Ни одного окна. При обстреле лучше не бывает...Как я сразу его не нашла. Ух, местечко!.. Там несколько нардепов сидели. Мрачные...
А на десятом пожар...”
Атаковавшие не хотели навешивать на себя убитых. Это понятно. Чем меньше крови, тем почетней и темсовременнейпобеда.
Логика... Но и защитники набрали в рот воды. Они оказались еще болеесовременны. Понимая, что дело проиграно, защитники боялись, что как раз число убитых им прежде всего и поставят в вину. (Именно им убиенных зачтут. Победителей не судят.) И как только спецназовцы унесли два десятка трупов... Как только атаковавшие ушли (и ждали теперь знака о капитуляции)... защитники тотчас стали заметать следы. Защитники сами замывали на этих двух этажах кровь, подметали гильзы... И проветривали окна.
И те и другие сами собой, без сговора, решили скоротечный бой замолчать.
Звуки осады?.. Или там звуки штурма?.. Сверху, с высокого этажа, нам было не разобрать. Мы так и не узнали.
Нам, четверым, было не до них... Одинна херраненый... Другая в ломке... Третийна херстарик, уже дважды слегка контуженный (лишь бы возле Даши!)... И четвертый — фельдшер, который изо всех сил поддерживал в нас дух. Шутил. Уверял, что здесьна хернам лучше всего... Хотя тоже рулетка. Танки-то лупили по верхним этажам. Танки по насхерачили.
Вволю уже накурившись, фельдшер Дыроколов и я (самые говорливые) угощали друг друга дорогим табачком.
Фельдшер: — Позвольте вам угоститься моим английским. Табачок — прелесть!
Я:— Да мой-то с Кубы... Будет покрепче-с.
Фельдшер: — А вы вот именно деликатного... Деликатного оцените.
Щедрые слова немедленно подтверждались подарком: перемещением целой горы табака с его края стола — ко мне.
В эстетику всякого разгрома входит особенность пережитых мгновений. Надо быть благодарным жизни.
Фельдшер мог быть доволен. Рвущиеся снаряды нам теперь не мешали. Разрывы пришли наконец с нами (с нашим пыхтеньем трубками) в полное согласие. Мы совпали. Консенсус. Пах-пах. Пых-пых.
Бухало — и тотчас мы подносили трубки ко ртам. Делали затяжку. Бах-бах, а мы опять трубку в пасть. В ответ. Пых-пых. И еще... И еще много-много раз. Нам бух-бух — а мы им пых-пых.
Дашу при этом мелко трясло. Ее рука плясала. Ее трубка плясала. И даже ее дымок (продолжение трубки) после всякой ее затяжки приплясывал, вырисовывая в воздухе некую дрожь.
— А где Стасик? — спросила она. — Вы ведь знаете Стасика?.. Внизу он?
Веселый Дыроколов ей ответил:
