— Чего, чего! Хорошую трубку набей!.. При ломке это в кайф! Тебе бы, дедок, хоть наскоро пройти “Курс современного фельдшера”. Книжонка такая! Ты от нее потащишься!
Я послушно исполнил. Набил Даше трубку, роскошную, надо сказать, трубку, раскурил — ах, как завоняло старой грушей! — и вложил ей в руку. Этого мало! Медленно и бережно я еще помог заправить мундштук трубки Даше в губы. Она затянулась слишком вяло. И повторно вяло... Но вот наконец вдохнула с силой — нервно, жадно.
Закурил и я.
Четверо, мы сидели в креслах вокруг стола (с некоторой асимметрией) и курили. Себе трубку я выбрал сам. Сначала, как и фельдшер, я протянул руку за гнутой, однако почему-то забраковал. Выбрал прямую. Острую.
Ах, как это было! Пах-пах... Пых-пых. Я пускал клубы дыма и оглядывал это чудное сборище — курение в креслах вчетвером. Дымящее зелье заволокло нас... В наших пыхах было полным-полно важности. Значительности — до небес!.. Мы не курили — мы решали судьбы. Боги! Фельдшер Дыроколов сидел счастливый. Он все это затеял. Он вещал. Он это сравнение и выдал —мы как Боги. Это же так прекрасно — курить! И не обращать внимания на разрывы!Другие при каждом залпе падают на пол. Им страшно! Даже раненые бросаются на пол!Он это видел. Или бегут вниз — в цоколь.А как раз бьют снарядами по переходам. Лучше остаться на месте...Нет, Дом не завалится...Танковые снаряды слабоваты. Калибр маловат...
— Оно так. Как Боги... Но что же нам дальше делать? — спрашивал я, не переставая думать о Даше.
— Как — что? Можно будет еще раз-другой набить трубки — почему нет?.. И разве это не приятнее, чем стрелять вслепую из окон. Ты же сам сказал, дед. Ты хорошо сказал. Палить по глухарке... По согбенной глухой бабке с авоськой...
А я подумал, что хозяин кабинета, хозяин трубок и табаков, если он тоскует сейчас в цокольном этаже... Был бы он нашей застольной картинкой доволен?.. Некоторый непорядок в иконостасе трубок... Варварский разброс. И холмы табака на столе...
Но зато весело гляделась Даша: женщина с трубкой — это нелепейшая картинка! Она полулежала и курила. Попыхивала.
Когда внизу вдруг усилилась автоматная пальба, она же и вспомнила первая:
— Домой бы надо.
Дважды пыхнув, она мастерски выпустила дым. Огромный клуб... Зеленоватый с проседью.
Старикан Алабин так и не знает, был штурм — или его не было?.. Обе точки зрения сосуществуют. И с той и с другой стороны есть свои неоспоримые стопроцентные свидетели. Есть свои неоспоримые факты. Но что до них ему!
