Pнаем ли мы, что такое научная фантастика? Когда-то, лет тридцать с лишним тому назад, — знали довольно определенно. Это были книги Азимова и Лема, Стругацких и Шекли, в которых речь шла о неких событиях, выходящих за рамки повседневного опыта и современных научных теорий. Такая литература называлась science fiction — причем второе слово в названии жанра означало вовсе не “фикцию” (нечто заведомо нереальное), а вообще словесность, любую беллетристику, основанную на вымысле. Собственно, правильнее переводить: “научная литература”, а не “научная фантастика”, последнее привычное словосочетание — не более чем продукт узаконенной переводческой аберрации.
Да, все это вроде бы хорошо известно читателям со стажем, помнящим, как один за другим выходили в свет красные и серые тома легендарной серии “Библиотека современной фантастики”. Эти книги были популярны не только из-за лихо закрученных сюжетов. Читателя давно минувших лет привлекала как раз непростота многих романов и повестей science fiction, их явная или скрытая оппозиционность на унылом фоне официальной “советской литературы”. В те годы по цитатам из Стругацких иной раз узнавали друг друга единомышленники, будущие собеседники по бесконечным разговорам на прокуренных кухнях.
В бесцензурную эпоху восьмидесятых — девяностых все изменилось. Фантастика утратила ореол элитарности и тем более оппозиционности, огромное большинство оригинальных и переводных книг science fiction с некоторых пор проходит по ведомству “массовой литературы”, привлекающей читателя как раз стандартностью и доступностью сюжетных коллизий, сохраняющих лишь внешние черты неординарности, особой “альтернативной научности” (космические путешествия, пришельцы, борьба сил добра и зла на просторах Вселенной и в параллельных мирах и т. д.).
Редко какая “фантастическая” книга новой волны способна ныне привлечь внимание прежних почитателей science fiction, увлеченных в последние годы скорее литературой
