Имя Филипа Дика (1928 — 1982) присутствует в списке классиков фантастического жанра на достаточно спорных основаниях. Многие творческие декларации писателя ясно свидетельствуют о том, что свои литературные произведения он рассматривал не как беллетризованные экстраполяции научных знаний в будущее и не как аллегории современных социальных процессов, но в качестве средства познать сокрытое, подлинное, исподволь присутствующее в нашей обычной жизни. То, что с обыденной точки зрения может показаться нетипичным, даже нереальным, на самом деле с большой степенью вероятности может приблизить читателя к истине — чем не новый вариант “фантастического реализма” по Достоевскому? Подобные убеждения могли бы показаться вполне банальными, если бы они не были подкреплены многими подлинными обстоятельствами из творческой биографии Ф. Дика. Так, ему удалось в романах и повестях предсказать (а по некоторым мнениям — чуть ли не спровоцировать) многие нюансы контркультурного бунта эпохи шестидесятых, опередить на несколько лет бум психоделической литературы и музыки, популярность Тимоти О’Лири и Кастанеды. Важно (и странно!), что все эти совпадения-предсказания, как правило, не носили характер осознанного, основанного на данных науки “социального прогноза”, как это было, например, в фантастических книгах и футурологических трактатах Станислава Лема. Ф. Дик непонятным образом сам неоднократно попадал в истории почти невероятные, а в книгах стремился дать им подлинное, с его точки зрения, истолкование — ну, скажем, объяснить слухи о собственной причастности к попытке обнародования закрытых военных исследований, связанных с загадкой СПИДа. Вот в чем необычность многих книг Дика: перед читателем оказывается вовсе не science fiction, а в некотором смысле литература non-fiction, опередившая эпоху собственной популярности, беллетристика, описывающая дела и чувства реальных людей в абсолютно реальных обстоятельствах.
