Вдруг эльфы, ясно осознавшие бедственность своего положения, применили хитрую уловку. Ценой всех своих оставшихся запасов энергии эльфийские маги открыли широкий портал на пути «звезд». Только выход этого портала был горизонтален и был нацелен на деревню!
— Хитро! — громко хохоча, воскликнул Доринер, хватая со стены щит.
Яростные снаряды ударили по деревне, уничтожая одним ударом целые здания. Искры, казавшиеся такими красивыми и безобидными вдали, врезались в бегущих гномов, обращая тех пепел. Деревня гибла в считанные секунды. Один из последних, добивающих деревню снарядов, ударил точно в крышу дома сотника.
Преодолев хлипкую крышу, еще на взорвавшийся снаряд ударил точно туда, где стоял комендант погибшей крепости. Страшный взрыв разнес в каменную крошку все здание, оставив лишь обугленные обломки и пепелище.
Посреди дымящихся и местами горевших руин здания стояла высокая фигура. Она поражала одним лишь видом, просто поражающим воображение! Ростом под три метра, может даже больше, фигура великана была закована в огромные пластинчатые доспехи, созданные из неизвестного металла. Доспех был чернее ночи, поглощал любой попадавший на него свет. Форму его можно было понять лишь по зеленоватому, похожему на туман, свету, лившемуся из щелей доспеха. В закованной руке могучий воин держал щит, ростом выше даже Глеба. Он без усилий держал щит над головой, словно тяжеленный диск металла не весил ничего.
Шея воина укрыта бувигером, из-за которого видна голова воина. Лицо скрыто за каменной маской темного цвета, такого же, как доспех. В маске не было ни единой щели, но воин и без глаз все ощущал и осознавал, словно был одним сплошным глазом.
Еще на голове был красивый капюшон, украшенный причудливыми орнаментами. Он закрывал все, что не скрывала маска. Создавалось впечатление, что воин сглупил, не защитив голову в полной мере, но мало кто знал, что даже в этом капюшоне мощи было не меньше, чем в маске, да и просто достать до этого уязвимого места было ой как не просто!
— Как жаль, — громогласным шепотом пробормотал воин, — все погибли. А ведь я так к ним привязался. Эх!
