Этих различий окажется четыре. Первое состоит в том, что тепло солнца по своей степени много легче и мягче, чем тепло огня, второе – в том, что по качеству оно много влажнее (тем более что проникает к нам через воздух), третье, и это самое важное, в том, что оно в высшей степени неравномерно, то прибывая и увеличиваясь, то отступая и уменьшаясь, а это в наибольшей степени способствует рождению тел. Ибо правильно утверждал Аристотель, что главная причина тех рождений и разрушений, которые происходят здесь у нас на поверхности земли, есть косвенная дорога солнца по зодиаку. Отсюда и тепло солнца – отчасти вследствие чередования дня и ночи, отчасти вследствие смены лета и зимы – становится удивительно неравномерным. Однако названный философ не преминул тотчас испортить и извратить то, что он правильно открыл. Ибо он, как судья природы (что у него в обычае), весьма властно приписывает причину рождения приближению солнца, а причину разрушения – его удалению, тогда как то и другое (то есть приближение и удаление) не соответственно, а как бы безразлично подают причину как для рождения, так и для разрушения, так как неравномерность тепла помогает рождению и разрушению вещей, а равномерность – только их сохранению. Есть и четвертое различие между теплом солнца и огня, и оно – важного значения. А именно: солнце производит свои действия через большие промежутки времени, тогда как действия огня (подталкиваемого нетерпением людей) приходят к завершению через короткие промежутки. Ибо, если кто усердно возьмется за то, чтобы смягчить тепло огня и низвести его до более умеренной и мягкой степени (а это легко сделать многими способами), и затем еще прибавит к нему некоторую влажность, особенно же, если он будет подражать теплу солнца в его неравномерности, и наконец, если он терпеливо выждет время (разумеется, не такое, которое было бы соразмерно действию солнца, но более длительное, чем обычно дают люди действию огня), то он легко отрешится от этой разнородности тепла и либо замыслит, либо совершит, либо в ином превзойдет действие солнца посредством тепла огня. Подобный пример Союза представляет собой воскрешение малым теплом огня бабочек, окоченевших и как бы замерзших от холода. Отсюда легко заметить, что огонь также не лишен способности оживлять одушевленное, как и делать зрелым растительное. Также и знаменитое открытие Фракастора140 – горячо нагретая сковорода, которую врачи надевают на головы безнадежных апоплектиков, явно распространяет животный дух, сжатый и почти подавленный влагой и преградами мозга, и снова побуждает его к движению – не иначе, чем огонь воздействует на воду или на воздух, – и вследствие этого их оживляет. Так же и птенцы из яиц иногда выводятся посредством тепла огня, которое вполне уподобляется животному теплу. Есть и многое другое этого же рода, так что никто не может сомневаться, что во многих предметах тепло огня может быть видоизменено до подобия теплу небесных тел и животных141.
Подобным же образом пусть исследуются природы Движения и Покоя. Представляется основательным и происходящим из глубин философии разделение, согласно которому тела природы или вращаются, или двигаются прямолинейно, или стоят, то есть пребывают в покое. Ибо есть или движение без предела, или стояние у предела, или стремление к пределу. И вечное вращательное движение, по-видимому, свойственно небесным телам, стояние, или покой, по-видимому, принадлежит самому земному шару; остальные же тела (как их называют, тяжелые и легкие, то есть помещенные вне места своего естественного расположения) движутся прямолинейно к массам или соединениям подобных же тел: легкие тела – вверх по направлению к окружности неба, а тяжелые – вниз к земле. Все это красиво сказано.
Но примером Союза является любая более низкая комета. Ибо хотя она находится много ниже неба, все же она вращается.
И выдумка Аристотеля о связи или о следовании кометы за какой-нибудь звездой уже давно лопнула – не только потому, что лишена правдоподобного основания, но и потому, что опыт явно показывает неправильное движение комет через различные места неба.
Другой пример Союза в отношении этого же самого предмета есть движение воздуха, который в тропиках (где большие круги движения), по-видимому, и сам вращается с востока на запад. Еще один пример этого рода был бы в приливе и отливе моря, если бы только обнаружилось, что сама вода находится во вращательном движении (хотя бы медленном и слабом) с востока на запад, причем, однако, дважды в день подвергается отражению. Если с этим обстоит так, то очевидно, что вращательное движение не заканчивается в небесных телах, но сообщается воздуху и воде.
